Не моя

На нее, а теперь и на себя. Не видел ее столько, уже б забыть можно было. А хрен там. Разве же забудешь? За семь лет из сердца не выдрал, а тут месяц всего лишь. Увидел её, и сердце к горлу подскочило. Как всегда, идеальная. С волосами своими распущенными, запахом которых он часами мог бы упиваться. Помадой красной на губах, в которые поцелуем впиться хочется до ломоты в костях. Сколько ж можно, а? Смотрел сейчас на нее и её саму вывести захотелось. Из мира выдуманного вытащить и увидеть настоящую.

– Если у тебя плохое настроение не надо портить его другим, – недовольно ответила девушка, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Потом вдруг остановилась и обернулась.  – А за Витю моего не переживай, он таких как ты еще десяток себе найдет.

Стас рассмеялся, громко, запрокидывая голову и обдавая холодом по нервам.

– Серьезно? Ты уверена, Настенька? – от этого его Настенька сказанного с сарказмом, захотелось по физиономии влепить, чтобы ухмылку самодовольную стереть.

– Уверена.

– Ну, ты свистни, когда он второго такого найдет, я тогда свалю с радостью.

Вот это ее разозлило. Развернувшись на каблуках, она в два шага оказалась прямо перед парнем.

– Какой ты неблагодарный, – прошипела сквозь зубы, сверля парня яростным взглядом.

– А ты с ним из благодарности или любишь?

– Что за вопрос? Причем здесь я?

– Да так. Смотрю иногда на вас и задумываюсь, что в нем такого, что ты с ним.

– Он мой муж, вообще-то.

– Вот и я об этом. – снова струю дыма ей в лицо отправил, Настя выдрала у него из рук сигарету и прямо о подоконник затушила.

Надменная усмешка растянула пухлые губы. – Насть, что можно было сделать такого, чтобы заполучить тебя в жены? Во всяком случае, ему. Я, хоть убей, не понимаю.

– Ты сейчас не о том думаешь! И вообще нужно ценить то, что для тебя делают, а ты как я погляжу, совсем бессовестный.

Стас резко встал и шагнул к ней вплотную. Настя отшатнулась, когда в нос ударил знакомый аромат туалетной воды. Чуть не упала, наступив на край чехла.

Вскинула голову. Карие глаза пылали, а на скулах желваки заходили.

– Если бы у меня не было совести, я бы давно уже плюнул на все моральные принципы и сделал то, чего хочу больше всего в жизни.

– И чего ты хочешь?

– Тебя, Настя. – у нее весь воздух из легких испарился. Сердце забилось гулко, гулко, отдаваясь в ушах. Ей послышалось? Не может быть, чтобы это было правдой.

– Ты шутишь? – сорвавшимся голосом, смотря прямо в потемневшие глаза.