Молчи о нас

– А ты гостеприимная, Маша, – вдруг произносит он без тени улыбки, заставляя меня слегла ослабить давление на дверную ручку и нахмуриться.

– Извините, а Вы кто?

Первый испуг проходит. Если ему знакомо мое имя, значит, я должна знать этого человека. Вот только такого мужчину я вряд ли бы забыла. Всматриваюсь в лицо, внезапно начинающее казаться очень смутно знакомым, но вспомнить, где я его видела, не получается.

Высокий лоб, мужественный подбородок, черная щетина, по которой обильными дорожками стекают капли дождя, четко очерченные губы и взгляд… Будто смотрит не на меня, а прямо мне в голову.

– А отец тебя не предупреждал о моем приезде?

Предупреждал? Отец? Ох, чееерт!

– Дамир Маратович? – вырывается у меня прежде, чем догадка звонко хлопает меня по ушам.

Какой кошмар! Из-за этих фотографий я совершенно забыла о просьбе отца встретить его близкого знакомого, который как раз сегодня должен был приехать.

– Все же предупредил, – хмыкает мужчина. – Войти позволишь или будешь еще раз дверью в лоб целиться?

Щеки густо краснеют, и я тут же отступаю в сторону. На пол опускается черная спортивная сумка, а следом за ней в коридоре оказывается и гость. Не сказать, что он представляет из себя груду перекаченных мышц, но пространство как будто физически уменьшилось, стоило ему оказаться внутри.

Перевожу взгляд на стену, где среди других семейных фотографий есть снимок папы с Дамиром Маратовичем. Там он лет на десять младше и почти не похож на себя. Отец часто рассказывает о нем, ведь этот человек регулярно помогает нам материально, но последних его фото я не видела. Да и вообще знаю о нем только то, что он служит в полиции и что отец к нему питает самые теплые чувства благодаря их общему прошлому.

– Извините, пожалуйста, я немного закрутилась и забыла о вашем приезде.

– Знаю, – проведя широкой ладонью по своим коротким волосам вперед, струшивая воду, гость снимает черные спортивные туфли. – Иван звонил мне, сказал, что они застряли в мотеле.

– Да. Завтра будут пробовать добраться до дома, но сегодня в ночь уже никак. Вы, наверное, раздеться хотите? – спохватываюсь, понимая, что вся его одежда насквозь промокла.