Хаос времён года

Легкий ветерок доносит через открытое окно едва уловимый запах дыма, который, кажется, прилетел ко мне прямиком с моей акварели!

Я замираю над раковиной, продолжая сжимать рукой кисти.

Выключаю воду, затем музыку, и тревожащий запах дыма становится сильнее.

Медленно кладу кисти на стол, мысленно возвращаясь к оповещению Лайона о нескольких мятежных Временах года, которых пока не смогли поймать. Где-то на вилле раздается громкий щелчок. Я резко вскидываю голову, устремляя глаза к потолку, когда свет гаснет, погружая студию в темноту.

– Джек? – громко зову я, направляя свою магию к корням окружающих виллу деревьев, но не чувствую боли – ничего не горит.

Вытирая мокрые руки о халат, я подкрадываюсь к окну и делаю глубокий вдох. В дыме не ощущается привкуса магии. Я уверена, что запах принадлежит не Осени. Может быть, даже не человеку. Во всяком случае, едкий запах сигарет из леса не долетает.

Снимаю халат и кладу его на высокий табурет. Когда я открываю дверь, по вилле эхом разносится еще один щелчок, и в коридоре гаснет свет.

Я напрягаюсь от очередного щелчка, погрузившего во мрак сначала тренажерный зал, а затем и соседствующую с ним игровую комнату…

Мой разум устремляется к корню.

– Джек? – Я с опаской выхожу из студии, чуть не спотыкаясь обо что-то на полу.

И ахаю от неожиданности.

Во мраке мерцает белая свеча-таблетка, а рядом с ней на сложенном листе бумаги лежит лилия – одна-единственная идеальная лилия.

Я наклоняюсь, чтобы поднять то и другое.

Прижимая цветок к груди, выглядываю в коридор, но там никого нет. Я разворачиваю записку, поднося ее к свече, и читаю:

«Давай сбежим сегодня вечером.

Никаких передатчиков или сотовых телефонов.

Только ты и я, вне сети…»

Дорожка из горящих белых свечей ведет на веранду. Я подкрадываюсь к краю площадки второго этажа и перегибаюсь через перила. На темном дворе внизу Джек жжет костер, весело потрескивающий в круге тщательно уложенных камней.

На траве расстелено одеяло для пикника и лежит коробка жирной пиццы с пепперони, запах которой чувствуется даже отсюда, рядом – пакет зефирок и две запотевшие бутылки пива.

Лицо Джека светится в мягком оранжевом свете, и мое сердце трепещет, когда он улыбается мне.

С лилией в руке я спешу вдоль мерцающей дорожки из свечей, шлепая босыми ступнями по ступеням изгибающейся лестницы, и через открытые двери патио выхожу во внутренний двор.