Хаос времён года

После того что Дуг и другие Стражи с нами сотворили, мне трудно испытывать к ним хоть какое-то сочувствие.

Лайон вздыхает, как будто не совсем уверен в принятом решении.

– Они будут лишены магии. Как и всем прочим, мы предоставили им возможность жить здесь, в Обсерватории, занимая должности обслуживающего персонала.

Я поднимаю бровь, и Лайон в ответ делает то же самое, признавая мое удивление.

– Большинство благодарны за то, что им вообще дают право выбора, учитывая альтернативу.

– Даже Дуг?

В глубине глаз Лайона мелькает тень.

– Я не уверен, что его можно убедить мирно отказаться от своей магии.

– Почему бы вам просто не заглянуть в свою волшебную палочку – то есть посох – и не увидеть, к чему это приведет?

Посох времени таит в себе неограниченные возможности: способность даровать бессмертие, останавливать мгновение и являть проблески будущего.

– Я предпочитаю этого не делать.

– Отчего же нет? Думаю, это помогло бы вам найти решение проблемы.

– Неужели? – Он склоняет голову набок. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но, сдается мне, я не единственный, кто боится последствий собственного могущества. Возможно, мы с тобой достаточно мудры, чтобы признать риск, сопряженный с принятием подобных решений.

Я принимаюсь ковырять трещинку на поверхности стола, не находя в себе силы взглянуть на свивающееся спиралями темное облако в стеклянном шаре на столе Лайона.

– Пусть случится то, чему суждено случиться, – продолжает он.

 – Я не собирался использовать посох для тех же целей, что и мой предшественник. Боюсь, однако, что Дуг не оставит мне выбора. Время покажет. – Он качает головой. – Но довольно об этом. Как вы с Флёр поживаете?

– У нас все хорошо.

Лайон откидывается на спинку кресла, изучая меня поверх сцепленных пальцев, и фокус перемещается на обстановку его кабинета: плакат с видом Куэрнаваки висит на том же месте, где и всегда. Меня удивляет накатившая вдруг тоска по дому. Я совсем не скучаю по Обсерватории, но кабинет Лайона в моем представлении похож на лей-линию.

Все эти годы он оставался единственным местом, где мне не нужно было высказывать свои мысли или признаваться в тайных устремлениях сердца, потому что каким-то образом Лайон уже все знал.

– Как Флёр спит? – серьезно интересуется он.

– Тут вы меня подловили. Лучше. – На самом деле это ложь. Флёр до сих пор почти каждую ночь просыпается в холодном поту и кричит.