По лунному следу

Смотрела на огонь и тихо, блаженно улыбалась. Я подошел к печке, прислонился спиной к ее теплой округлости и закрыл глаза. Было хорошо и покойно, и легкая дремота стала плести свою паутину.

– Ваше ребро, – услышал я, – всегда при вас как извращенная идея.

Шел третий час Нового года. Хотелось спать. Ничего не происходило, вокруг нас была пустота, освещенная двумя догоравшими свечами. В печке серым подвижным пеплом покрывались бледно краснеющие угольки. Сквозь шипение приемника пробивалась музыка.

– Душно, – сказала Нина.

В форточку, которую я открыл с трудом, пахнуло сырым воздухом, и я услышал, как с крыши капало.

– Оттепель, – сказал я и зевнул, подошел к кожаному дивану, присел и моментально заснул.

Когда проснулся, в окна сочился серый невнятный полусвет. Нины в комнате не было. Значит, в другой спит. А может, ушла? – испугался я вдруг, вскочил, но сердце ухнуло, поэтому присел вновь на диван, отдышался и вышел на крыльцо.

И увидел воду. Она подступила к самому дому. Болото за ночь покорилось оттепели, под слоем воды лед был виден, но едва я попытался вступить на него, он без хруста, мягко сломался, и в пролом, булькая, хлынула темная стылая вода.

Я постоял некоторое время на крыльце, туго с похмелья соображая. Захотелось позавтракать, выпить кофе. Решил разбудить Нину и попросить ее что-нибудь приготовить, но вдруг вспомнил, что, кроме портвейна, ничего нет, и что с утра собирался сходить на станцию за едой, и понял, что моими намерениями можно замостить любую дорогу, но не эту: пешком не пройти и на лодке не проплыть. Прошел в дом, постучал в соседнюю комнату и прокричал:

– Нина, мы в западне!

Тихо. Я открыл дверь. Пусто. Я нашел ее в дедовской лаборатории. Мы сели на длинный стол и поговорили о капризах природы. Решили, что безвыходных положений не бывает, правда, я выразил сомнение в истинности этого расхожего мнения.

По льду пройти было нельзя – ломался, как свежий пряник. Попробовали вытащить лодку. Из этого тоже ничего не получилось: медленно осев, она продавила лед, но двигаться вперед на ней было нельзя – весла скользили по льду, да и не шпаклеванная и некрашеная много лет лодка протекала.

Попробовали мы и доски. В принципе, пройти было можно, но слишком это дело оказалось трудным. Судите сами: доску надо было положить на лед и пройти по ней по щиколотку в холодной воде, затем эту доску, уже намокшую и потому тяжелую, надо поднять и перетащить по второй доске вперед, и таким вот образом передвигаться.