Из тьмы

– Кому как, – небрежно бросил Владимир. Через секунду к их столику подскочил бармен, и Дивановский попросил две пинты сидра. Затем он повернулся к Адалане: – Ни к чему торопиться. Расслабься. Расскажи, что произошло.

Лана раздражённо вздохнула, обняв левой рукой обездвиженную ноющую правую. Хорошо, что из-за препаратов её мозг работал медленно и лениво, потому не успел ощутить невыносимо острую боль.

– В общем, мой парень…

Она прикинула, что терять ей нечего, и рассказала Владимиру всё. Ей некому было выговориться, и она вновь решила – как это было с Чарли, – что первому встречному можно доверить даже больше, чем себе самому.

Владимир слушал женщину не перебивая. Лана Фэйн спокойно поведала о сломанной руке, о лечебнице, выставив себя жертвой обстоятельств, о знакомстве с Чарли, о бедной жизни и о дочери, умолчав лишь о барыгах, крысах и стиральной машинке. Ей трудно было определить, о чём в приличном обществе уместно и неуместно говорить на свидании, поэтому на всякий случай оставила пару секретов на десерт. Владимиру было достаточно.

– Ты сумасшедшая, – отрешённо заключил Дивановский, осушил пинту сидра и, подумав с минуту, произнёс: – И меня заодно с ума свела. Я ночами не спал, ни о ком не мог думать, кроме тебя.

– И что мне с твоей пресловутой любви? – фыркнула Лана. – Мне нужны деньги.

Владимир дал бармену сигнал, чтобы тот принёс ещё две пинты, и без малейших колебаний выдал:

– Мы летим в Россию вместе. Я вытащу тебя из этой дыры.

Фэйн нисколько не удивилась.

Это был далеко не первый ухажёр, сходивший с ума от её красоты.

– Мне нужен твой паспорт, чтобы сделать документы, – ровно продолжал Владимир. Его серьёзность пугала Лану больше, чем припадки Чарли.

– У меня нет паспорта, – ответила неврастеничка.

– Так даже проще. Оформлю всё с нуля.

– Ты бандит?

Владимир усмехнулся и опустошил следующую пинту.

– Скажем, мелкий чиновник. Где твоя дочь?

– Осталась дома.

– Отвыкай называть это домом. Забери дочь, и я встречу тебя на лестнице.

Сниму вам номер в хостеле, поживёте там. Через четыре дня уедем вместе.

Владимир бросил на стол несколько монет в благодарность за сидр, поднялся со скамьи, накинул пиджак и молча удалился. Лана осталась сидеть в полном недоумении. Что ей делать? Согласиться? Его предложение звучало, словно злая шутка. Она ни разу не была за границей. Боялась России. Ненавидела Россию вообще-то. Но теперь она была не в том положении, чтобы жеманничать.