Из тьмы

Семёна Кондратьевича Чипирова охватило немое горе, которое ударило артритом по ногам и потом ещё долго будет убивать воспоминания безутешного вдовца старческим маразмом. Работа давалась ему с трудом, ни ноги, ни сознание в порядок было не привести, и пришлось уволиться. Одной пенсии Семёна семье не хватало, но вдруг материальная помощь стала поступать от самых разных людей. В основном Чипировым помогал церковный приход. Участливые сёстры и братья навещали Сашу с папой раз или два в неделю, приносили угощения, не скупились на подарки.

Настоящее чудо случилось за два дня до похорон, когда особенно состоятельный покровитель их церкви взял на себя половину расходов на ритуальные услуги. Потихоньку быт в семье налаживался.

Тёма Кравченко долго мучился раскаянием, ощущая острую необходимость извиниться в своём сердце перед Сашей, который не сдержал слёз на похоронах матери и счастлив, конечно, не был, и перед ворчливой Кассандрой, которая была права насчёт Тёминой жестокости. Но виду он не подавал.

Часть 2

I

– Четыре остановки, Ниченька, помнишь? Четыре!

На всякий случай Кассандра показала на пальцах число «четыре».

Девочка воодушевлённо кивнула.

– Мне нужно бежать, солнышко, до вечера. Выходишь на четвёртой остановке!

– Хорошо, мамочка.

Вероника зашла в трамвай и села рядом с окошком. Народу было немного, что Кассандру успокоило. Трамвай тронулся и пополз по проспекту; Ничка махала маме до тех пор, пока та совсем не скрылась из виду.

Солнечные лучи светили прямо ей в лицо, и Ника улыбалась им в ответ.

У неё было такое хорошее настроение, что ей хотелось петь во весь голос прямо в транспорте. Делать это на людях она, конечно, стеснялась, но была весна, а весной человеку больше ничего не остаётся, кроме как радоваться, влюбляться и петь.

Ника начала тихонько мычать мелодию, притопывая ногой в ритм. Затем огляделась. Никто на неё не смотрел. Никто ничего не слышал. Все сидели в наушниках, уткнувшись кто в книгу, кто в телефон. Ничку это обрадовало и огорчило одновременно.

«Никто уже давно не замечает в этом мире ничего прекрасного, – подумала она, – все обращают внимание только на самих себя. Но сегодня это даже хорошо! Каждый находится в своём маленьком мире, а я – в своём».

И она запела во весь голос. Из уст девочки, из самого её сердца лилась мелодия солнца, простая и красивая. Она напевала древний мотив с удивительными заботой и трепетом, с какими мать обыкновенно поёт колыбельную своему ребёнку.