Из тьмы

В тот миг юноша понял: он наконец-то нашёл её, как отчаявшийся ныряльщик вдруг находит жемчужину.

Почему они больше не общаются?

Чем дольше была их разлука, тем сильнее Тёма влюблялся в неё; а пропасть между ними всё росла, поглощая бесконечной чернотой его планы, его мечты, его надежды.

Он хотел окликнуть девушку, но не посмел спугнуть свою музу, и вместо того, чтобы наконец признаться ей, он написал в тот вечер чудеснейшие стихи, глубокие, чувственные, близкие каждому, кто хоть раз в жизни влюблялся не понарошку.

И признание осталось на бумаге, запечатав его уста жгучим сургучом безмолвия ещё на один год.

Рита не заметила его, и хорошо. Резво обежав пруд, девушка принялась щекотать одну из подруг, невысокую блондинку в розовых пуантах и с золотистым гребнем в волосах. Их одежды (а почему танцовщицы не переоделись после репетиции, оставалось для Тёмы приятной загадкой) искрились на солнце в такт трепещущему малиновому закату, и звонкий смех так и сыпался жемчужным бисером вдоль грушевой аллеи, ослепляя прохожих светом счастья и молодости.

Вдруг Маргарита подбежала к одной из груш и легонько коснулась тонкими пальцами нижней ветви, той, на которой распустилось больше всего цветов. Девушки долго спорили, сорвать ли им эту красивую ветку; и если всё-таки унести с собой, то кому посчастливится поставить её в вазу у себя дома?

– Пусть живёт веточка, – ласково произнесла Рита и улыбнулась подругам. – Здесь она родилась, тут её дом, пусть остаётся да радует глаз каждого, кто пройдёт мимо!

И танцовщицы, вновь засмеявшись, синхронно упорхнули из парка, словно пушинки, подхваченные заботливым весенним ветром.

«Безупречна!» – не выдержав, выкрикнул Артемий ей вслед, но девушка, конечно, уже не слышала его.

– Ты безупречна, Маргарита, – вновь шепнул Тёма, получив бесспорное одобрение майского ветра, взъерошившего его густые кирпично-рыжие волосы.

Юноша подошёл к цветущей груше, которой любовалась грациозная прима, и тоже погрузился в размышления: стоит ли срывать её? Почему-то эта ветвь возымела для Тёмы огромное значение, став единственным мостом, построенным на пути к Ритиному сердцу.

В каждом цветке этой груши теперь была заключена её душа, её смех и свет карих глаз. Но достоин ли он её безупречного жемчужного аромата, если даже сама Рита не осмелилась нарушить гармонию цветения своей души?

«Правильно, пусть живёт веточка», – улыбнулся Тёма и, наклонившись, вместо грушевой ветви поднял с земли сухую чёрную корягу.