Магам свойственно ошибаться

Рана была нехорошая, если ничего с ней немедленно не сделать, то герцог может выжить, а может и умереть. Прихватив свою сумку со снадобьями и инструментами, Мэгги поспешила к своему будущему пациенту.

Род стоял, опираясь спиной о дерево. В правой руке он держал шпагу, а левой прижимал к ране на правом боку снятый с себя камзол. Его поза была совершенно неестественна, поэтому Мэгги замедлила шаг и приготовилась к новым неприятностям. Выпад Рода шпагой ей в грудь врасплох ее не застал. Мэгги отпрыгнула назад, хотя и недостаточно быстро.

– Ты идиот! – заорала разъяренная Мэгги. – Порвал мне рубашку! Поцарапал мне левую грудь!

– Ты хотела меня убить! – прохрипел Род.

– Ну точно идиот! Да я тебя могу убить издали! А могу ничего не делать – тебя добьет твоя рана! Но ты мне нужен живой! Неважно зачем, но нужен! Если бы не это, бросила б тебя здесь подыхать! Скотина ты и придурок, а не благородный дворянин! Разбойников беспомощных ему жалко, убивать их неблагородно, а меня прикончить предательским ударом, когда я собираюсь спасти тебе жизнь, – это, значит, нормально! Ну убил бы меня, и сам бы вскоре подох от раны! Об этом хоть подумал?

– Зачем я тебе живой?

– Ну не безразлично ли тебе, зачем? Ладно, чтобы только не терять времени.

– Я же тебе живой нужен…

– В первую очередь я себе нужна живая!

Род отбросил в сторону шпагу.

– Не боишься магического исцеления?

– Нет. У меня в замке тоже есть маг-целитель.

– Наверно, белый? У нас различная техника. Так, нехорошая рана. Сейчас засыплю ее волшебным порошком.

– Что за порошок?

– Толченое высушенное мышиное дерьмо. Или крысиное, не знаю, да это и без разницы.

– Зачем это в меня сыпать?

– Снимает воспаление. Вообще от многих болячек помогает. Короче, лишним не будет.

– Разве маги зашивают раны? Так делают французские медикусы, а не маги!

– У одного из них я и научилась. Не дергайся, гад, мне и так трудно!

– Но дерьмо в рану! Раны всегда промывают, а не дерьмо в них кладут!

– Успокойся! Доверие к целителю – половина успеха исцеления. Доверься мне. Это же ты меня хотел убить, а не я тебя. Ты далеко не первый, кому я обрабатываю раны, так что я знаю, что делаю.