Болотная дева

– А ты, значит, тайну, доверенную Господу, решил разболтать всем, кто не затыкает уши? – сэр Брайан злился всё сильнее, но при этом понимал, что переспорить монаха ему не удастся, уж очень хорошо у того подвешен язык. Ведь даже аббату это не удалось, а тот владел предметом спора намного лучше рыцаря.

– Исповедь предназначалась Богу. Гудини – Сын Божий. Отец, Сын и Святой Дух – суть одно. То есть исповедь предназначалась Гудини. Вот я ему и напоминаю об этой исповеди. Разве не для этого нужны свидетели?

– А я что, разве не всеведущ? – удивился маг.

– Всеведущ, – успокоил его монах. – Но со слабой памятью, да и умом ты тоже слабоват, прости меня, Господи!

– И напоминать нужно обязательно при посторонних? – поинтересовался рыцарь.

– Сэр Брайан, посторонние в данном случае значения не имеют. Мы ведь все здесь погибнем, разве вы этого не знали? И тайна исповеди умрёт вместе с нами. Единственный, кто останется в живых, это ведьма, потому что её миссия – выносить ребёнка Гудини, больше ведь некому.

– Я не очень разбираюсь в подобных вопросах, – признался сэр Брайан. – Но я почему-то уверен, что эти слова содержат богохульство.

– Кстати, сэр Брайан, хорошенько присматривайте за ведьмой, – порекомендовал брат Бацеолус.

– Почему именно за мной? – изумилась Захария.

– Потому, что ты выживешь, – пояснил монах. – А я уже доказал, что в отряде обязан быть Иуда, то есть предатель.

– Ясно. Присмотрю, – согласился сэр Брайан, только с целью прервать этот дурацкий разговор. – Захария, мне надо с тобой поговорить.

Ведьма подъехала к рыцарю, и их лошади пошли рядом.

– И о чём со мной хочет поговорить благородный рыцарь? Вряд ли о любви, – предположила она.

– Не до любви сейчас, – отмахнулся сэр Брайан.

– Может, ты со мной и не согласишься, но я считаю, что любовь выше смерти. А что касается твоего вопроса, то ты обратился не по адресу. Я вовсе не ясновидица. Или ты, или достопочтенный аббат ошиблись.

– То есть ты не знаешь нашего будущего?

– Не более, чем ты, сэр Брайан.