Олень, фея и камень

Глаз не оторвать от этих лиц, так не хочется их отпускать, сердце рвется на части, но это ее решение – и они уходят. В светящуюся арку из искр мороза, первых лучей и ее души.

Плачут от страха собаки, им тоже не хочется умирать. Но рожки все ближе. И остается только улыбнуться. Потому что загонщики не успели.

– Вот только у меня не будет послесмертия, а они – не увидят солнца.

Знахарка нахмурилась, но так и не разобралась в том, что имеет в виду рассказчица. Взглядом попросила пояснить.

– Ты уже не в мире смертных, Ива, – шаманка первый раз назвала девушку по имени, и та вздрогнула от холодка, пробежавшего по коже рук.

– Это… мир… ушедших? – знахарка перевела перепуганный взгляд на пустую миску, вспомнив многочисленные легенды, в которых героев всегда предупреждают не есть и не пить ничего в царстве мертвых.

– Нет, – к ее облегчению покачала головой шаманка. – Но это и не мир смертных.

– Я… не понимаю.

– Не все нужно понимать, – женщина на миг замолчала, потом продолжила, явно недовольная своим пояснением: – Я не знаю нужных слов, чтобы описать этот мир. Ежели тебе удастся разрушить камень, в поисках которого сюда пришла, то, буде с тобой удача, освободившиеся силы выбросят тебя в мир смертных. Ежели ошибешься или позволишь себя убить, то отправишься в мир предков.

«Можно подумать, раньше было иначе», – с новыми для себя нотками сарказма подумала Ива.

– Камень сей действительно нужно уничтожить, – шаманка нахмурилась. – Много зла от него. Он давно проснулся. Я ощущаю его очень… всей шкурой своей ощущаю. Он, как гнойник, отравляет тело мира, в котором мы живем. И вот-вот уже выльет свою злобу в мир смертных. Только уничтожить его может лишь смертный, а я уже давно не живая. Тебе же нужно поторапливаться, нельзя живым долго здесь находиться. Сила этого мира проникает в кровь и меняет живых.

– Можно… как-то защититься? – Ива подумала, что это похоже на нахождение рядом с опасным артефактом или чем-то вроде природных магических источников: некоторые настолько переполнены плохой энергией, что вредят, ломают все, до чего смогут дотянуться.

– Быть живой. Не предаваться унынию. Силой и волей своей не позволять этому миру себя побороть, – женщина сурово посмотрела на гостью. – Никакой слабости, никакого отчаяния.