Чародеи на практике

 – А сами горы не такие уж высокие. Отвесные, коварные, но не высокие. В любом случае надо самим смотреть.

– Ну ладно, посмотрим, – согласился Грым.

Городок действительно оказался небольшим. Вот уже друзья выезжали из ворот, у которых раскланялись со стражей, уточнили направление и двинулись по укатанному грязноватому снегу дороги.

– А тут действительно теплее, – высказалась Дэй. – Не так чтобы я променяла зимнюю меховую куртку на что-то более легкое, но все же.

– Ага, и снега много меньше, – добавил тролль.

Это и в правду было так. Пространство вокруг уже не казалось белым. То тут, то там из-под снега проглядывали бока валунов, стволы деревьев или же просто буро-черные участки земли. А сам снег лежал толщиной максимум в пол-ладони.

Вдали виднелись сизо-голубые горы, больше похожие на собственные тени или клубы дыма. Леса тут отстояли достаточно далеко от дороги, а по пути то и дело попадались маленькие деревушки и трактиры.

По мере продвижения горы приобретали все большую четкость, и вот уже было понятно, что пусть это и не самые высокие вершины на свете, но задерживать врага тут можно было очень долго.

Друзья оказались у самых предгорий в середине дня и, не сговариваясь, осадили лошадей.

– Красота-а-а, – протянула Дэй. – Мне нравится.

– Еще бы тебе не нравилось, – хмыкнула Ива. – На дом похоже?

Гаргулья с особым пристрастием осмотрела скалы.

– Не, не похоже. У нас растительности нет вообще, а тут немного, но есть. Вон видно… – Она махнула рукой куда-то.

– Странно как-то, – произнес эльф. – Я вижу скалы, но… есть и предгорья. Защищать их нереально, а вот противник тут очень удачно может расположиться. И слишком близко к самым вероятным местам застав. Неужели именно это место было так важно для Короля Всех Людей?

Фраза всем показалась несколько незаконченной, но никто ничего не сказал. По негласному договору друзья старались лишний раз не упоминать о предательстве, дабы не расстраивать Златко. И так создавалось впечатление, что он постоянно об этом думает.

Иве и вовсе казалось, будто нечто в лице друга изменилось – какая-то тень легла на открытые благородные черты, и это ей ужасно не нравилось. Она слишком любила Синекрылого – такого, каким он был. А был он на самом деле очень веселым, ответственным и всегда полным идей. И ему очень не шла грусть.

– Не совсем это, – тем временем пояснил Бэррин, понимая, что все сказанное ранее оказалось недостаточно убедительным.