Чародеи на практике

Вот и сейчас, увидев перед собой нескольких богато одетых молодчиков с наглостью на порядком разрумянившихся – не от вина ли? – лицах, первой ее реакцией было оглядеть пути отступления. Улица была довольно широкая для не такого уж большого города, однако дома стояли вплотную, а пересекающий ее переулок они уже проскочили. Да и не факт, что он не упирался в тупик. Выходит, единственное, что было возможно, – это повернуть обратно.

И только через полминуты Ива вспомнила, что сейчас уже нет необходимости убегать трусливым, но очень благоразумным зайцем.

Однако компания незнакомцев явно придерживалась другого мнения. Они сидели в седлах отличных лошадей, демонстративно преградив путь. Горожане быстро сообразили что к чему и попрятались в домах, оставив для любопытных глаз маленькие щелочки в окнах и дверях.

Грым и Дэй нехорошо, но очень знакомо оскалились в ухмылках.

– Калли, может, ты все же посияешь на них своей эльфийской… улыбкой? – осторожно поинтересовалась травница. – Неохота же драться.

Светлый легонько приподнял плечи. Он всегда так делал, когда считал вопрос слишком глупым, чтобы на него отвечать.

– Дивная острота ушей нашего ушастого, – тихонько схохмил Грым, – их мало интересует. Они явно тут ждут именно нас, и вряд ли для интеллектуальной беседы.

Ива и сама это понимала, но устраивать городские побоища действительно не хотела.

– Ой, вы только посмотрите, кто к нам заявился! – раздалось откуда-то из недр компании, преграждающей проезд юным магам. – Бэррин! Да еще в обществе каких-то уродов.

– Хотя бабы-то ничего, – высказался другой, ковыряя в зубах. – Эй, Бэррин, ты никак совсем ум потерял, коли сунулся сюда? Или решил откупиться девками? Неужто Бэррины поумнели хоть немного?

– Ага, красавчик, мы, пожалуй, даже согласимся на такой обмен – тебе жизнь и свободный проезд, а нам бабы.

Травницу даже не передернуло от такой гнусности. Она прекрасно понимала, что их просто провоцируют, но злость Синекрылого ощущалась даже со спины.

– Златко, не смей! – прошипела она.

– Извините, мои дорогие, – выдавил из себя он одновременно с Ивиным шипением, – не в этот раз. Дайте проехать, пока руки-ноги целы и голова на плечах своя, а не чужая.