Вервольф Лин

Я не была подавлена, мне хотелось верить в лучшее. Поэтому каждый день, перечитывая письмо, я снова и снова черпала силы из его слов. Но при этом я всё больше чувствовала себя покинутой.

Я слишком часто ходила к «пропасти синих небес», наблюдая за замком. Мне казалось, что кто-то всё-таки посещает его, потому что очень часто в некоторых окнах можно было видеть отблески свечей. Но, возможно, это лишь моё воображение.

Порой с серых небес срывались пушистые хлопья снега, что знаменовало приближение зимы. Лёгкий плащ пришлось сменить на утеплённый.

Кроме смены сезонов в моей жизни не произошло ничего нового. Наши отношения с Рельерой складывались довольно хорошо. Она менялась в лице, если видела, что я грущу. Часто подолгу сидела вместе со мной у камина. Молчание не было в тягость, наоборот. Казалось, будто все тайны двух сердец проговаривались шёпотом через это молчание. Каждая из нас скрывала что-то глубоко внутри, а тишина лишь приоткрывала завесу тайны для наших душ. И мы обе находили нечто новое в этих секретах.

В этот день я рано освободилась после работы и, когда проходила по центральной улице, увидела того, кого уже не надеялась увидеть. Я не сомневалась, что это был именно тот, о ком я подумала. Его глаза не изменились, волосы стали намного длиннее, он значительно подрос и был теперь выше меня. Парень разговаривал с какой-то девушкой, когда почувствовал мой пристальный взгляд. Он посмотрел на меня, и глаза его наполнились ужасом. Я смутилась, скользнув в переулок, который вёл к саду.

Чего я боялась? Его укоров или лишних криков? Сама не знаю, просто мне не хотелось втягивать его во всё это. Но я лишь распалила его природный интерес.

Сидя на скамье, я думала о том, что упустила в жизни. Столько ярких моментов проскользнуло мимо меня. А теперь я отпустила ещё и любимого. С Джеромом я не наладила контакты, потому что мне было стыдно писать ему через столько месяцев. Я должна была написать раньше. А теперь что уж говорить, он вряд ли даже вспомнит обо мне добрыми словами.

Вдруг сзади я услышала шаги. Сначала я не обратила на это внимание, потом насторожилась. Шорохи приближались ко мне, становясь всё отчетливее на пожухлой листве. Я вскочила и обернулась.

Он стоял предо мной, тот, кто сначала испугался моего вида. Для него я, наверное, была больше похожа на приведение. Губы растянулись в доброй лучезарной улыбке. Только он умел улыбаться всей душой.

– Лиам, – прошептала я.

В глазах защипало.