Медленная река

В конце концов, может, мне пора тоже становиться жестче?

– Как думаешь, какое самое лучшее и самое худшее чувство в жизни человека? – спросила я Джеймса, когда мы закончили есть. Мои глаза уже слипались от сна, но я боролась с желанием уснуть, чтобы продолжить нашу беседу. Мне казалось, что нужно ловить каждое мгновение разговора, пока эта возможность есть.

– Самое лучшее, я думаю, когда ты понимаешь, что настолько хорошо разбираешься в какой-либо теме, что делаешь в этой сфере большие успехи. А самое худшее… Когда тебе настолько плохо, что ты не знаешь, куда от этого деться.

Забавно, что последнее чувство у меня было связано именно с Джеймсом. Наши травмирующие расставания на долгое время заставили меня бояться уходить от людей, потому что мне всегда казалось, что с каждым уходом я буду снова падать в пропасть. Может, поэтому я так долго не могла бросить Люка. Я не знала тогда, что мы падаем в пропасть, не когда уходим от людей первые, а когда остаемся с ними, даже если их существование в нашей жизни отравляет ее.

– И когда ты себя так чувствовал в последний раз?

– Давно. Мне редко бывает действительно грустно.

Мы замолчали. Я чувствовала, что понемногу проваливаюсь в сон.

– Могу я использовать твое плечо как подушку?

– Ну попробуй, – Джеймс недоверчиво хмыкнул. – Вообще-то я костлявый.

Я положила голову на его плечо. Оно действительно неприятно утыкалось мне то в щеку, то в шею, но прижиматься к этому мужчине, находиться рядом с ним, когда он полтора года был бестелесным призраком в моей жизни… Можно ли было желать большего? Паззл встал на место.

Глава 5

Резкий больничный запах лекарств и штукатурки неприятно обволакивал нас со всех сторон. Папино напряженное лицо. Мамины сдвинутые брови. Широко расширенные глаза моей старшей сестры Джун. И белые халаты на нас всех. Мы ждали, когда доктор разрешит нам по одному зайти в палату к бабушке. И я чувствовала, как сердце каждого из нас превращается в камень и тяжело падает вниз.

– Вы можете зайти, только каждый может остаться в палате ровно на пять минут.

– Пусть первая пойдет Джун! – мама вытолкнула сестру вперед.

Несмотря на обстановку, я ощутила внутри неприятный эгоистичный укол. Джун на 8 лет старше меня. Можно сказать, что в детстве Джун стала моей второй мамой, проводя со мной много времени и закладывая в мою детскую душу любовь к искусству, литературе и кино.