Вниз по течению. Книга вторая

– Чего ты знать-то могла, если сама лабы не нюхала? Дверь закрой, холоду напустишь!

Удивительно, но Марина послушалась, и даже не огрызнулась. Потом осторожно приблизилась ко всё ещё ревущей Натке, убрала с её лица намокшую прядь волос. Спросила тихонько:

– Хочешь, пойдём к нам? У нас баня натоплена, и пирог с рыбой горячий ещё.

– Куда ей такой идти? – Рая сделала движение плечом, будто хотела отпихнуть Марину, но упёрлась взглядом в её живот, и лишь пояснила: – Не дойдёт она никуда сейчас, да и не нужно ей это.

Натка слабо кивнула, до сих пор не веря, что она дома, в своей избе, что рядом с ней близкие люди, а не равнодушные халаты. Что страшное позади… хотя позади только первые тесты. А сколько их ещё будет?

Эта мысль повлекла за собой такой прилив отчаяния, что с губ невольно сорвалось жалкое щенячье подвывание, и Рая с Мариной, позабыв про вражду, засуетились вокруг, одновременно вытирая от слёз лицо подруги, пытаясь напоить её водой, и стянуть с плеч телогрейку.

– Ну-ка, давай! – Рая выпростала из рукавов Наткины руки, превратившиеся за проведённое в лабе время из просто худых в безобразно костлявые, – Не беспокойся, изба не выстудилась, я через день у тебя топила. И сейчас печь топится. Чуешь, как тепло?

– А я тебе продуктов собрала, – ревниво перебила Марина, – Попозже принесу и приготовлю чего-нибудь.

– Да у меня уже всё готово, – отмахнулась от неё Рая, – Только разогреть осталось.

И снова Марина не огрызнулась и не спросила, с какого такого перепуга Рая здесь раскомандовалась. Вместо этого молча вышла за дверь.

– Ишь ты! – женщину тоже удивило странное поведение обычно спесивой местной красавицы, – Какая покладистая! Сразу видно – матерью стать готовится, дети – они любой характер смягчают.

Ей наконец удалось освободить Натку от верхней одежды, и она поморщилась, учуяв исходящий от вещей резкий медицинский запах.

– Вот жеж дрянь… халатов вонь! До сих пор пробирает. И давно что-то они меня не дёргали, скоро вспомнят небось… как бы ещё год-то выдержать?

Глаза Раи затуманились, уголки губ опустились, но руки не перестали тормошить Натку: отводить волосы с лица, растирать ладони, смахивать слёзы с мокрых щёк.