Жизнь после

Но то, что происходит сейчас и здесь, – не о такой загробной жизни она мечтала. Впрочем, нельзя сказать, что она вообще о ней мечтала и думала. В двадцать четыре года ей очень хотелось жить, а не размышлять о смерти.

Девушка вдруг поняла, что ее трясет. Она не знала, от мрачных ли это мыслей, от напряжения или страха, который становился все более навязчивым и тревожным. Может быть, дело было в тенях, скользящих вдоль стен домов, а может быть, в пышных черных кронах, закрывающих небеса, но двор, казалось, становился все более темным.

Лета не хотела здесь больше оставаться. Чувствуя слабость в ногах, она поднялась и еще раз с тоской взглянула на знакомые окна на четвертом этаже: они смотрели пусто и холодно, как глазницы черепа. Отвернувшись, девушка заспешила прочь из двора.

На дороге действительно было чуть светлее, но все оставалось таким же пасмурно серым. Лета попробовала найти хоть какие-то проблески солнца на небе, но не смогла. Тогда она огляделась вокруг, в надежде, что, может быть, сейчас из-за поворота появится хоть кто-нибудь.

Но никого не было.

«Домой,» – устало подумала Лета. – «И спать. Утром проснусь, и все будет хорошо».

Стараясь держаться поближе к центру широкой дороги и подальше от пугающих пустых домов и мрачных дворов, Лета сначала побрела, а потом побежала, подгоняемая тревогой, страхом и желанием все поскорее закончить.

Их дом, двухэтажный деревянный дом, был далеко. От того места, где жил брат, до него было не меньше двадцати минут на трамвае.

Но трамваев, конечно же, не было. Поэтому Лета старалась просто бежать как можно быстрее и не думать о том, что страшный сон этот слишком похож на правду.

Она добралась очень быстро. Ей показалось, что не прошло и десяти минут, а она уже привычным жестом отворяла незапертую калитку, ведущую в сад.

– Олег! – слабо позвала она, страшась собственного голоса, разогнавшего тишину, словно стаю задремавших на ветке ворон.

Никто не отозвался.

Близость к спасительному крову только усилила страх.

Теперь Лете казалось, что что-то следует за ней, просачиваясь сквозь прутья калитки, желая схватить и утащить за собой, в вечную тишину и беспроглядную тьму. Оно стелется как туман по дороге, клубится и тянется, почти касаясь ее пяток.

Подгоняемая этим страхом, Лета поспешила в дом. Тяжелая дубовая дверь легко поддалась ее напору. Девушка юркнула внутрь, заперлась на железный засов, прислонилась спиной к стене и замерла.