Стеклодув

И мы не вправе…» Мысль оборвалась, как только Ян отвлекся на раздавшееся справа громкое протяжное кряканье. Наверное, в этот момент он тоже о чем-то подумал, но никаких других мыслей я, к счастью, услышать не могла. Прямо перед нами протопала здоровенная серая утка, а за ней по пятам, неуклюже переваливаясь, три смешных детеныша. Мы проводили их взглядами, и размышления Яна о жизни и смерти зазвучали снова, на этот раз вслух. Когда человек говорил вслух, его поток мыслей ослабевал, и я могла не обращать на них внимания.

– Человек чертовски одинок в мире. И даже те немногие любяще люди, которых мы можем назвать близкими, начинают бороться с нашей волей, стоит ей разойтись с их собственным миропониманием. Конечно, это важно, указать человеку верный путь, если по-твоему он ошибается, однако… понимаешь, если он хочет ошибаться, разве не священный дружеский долг поддержать его в этом?

Ян обладал потрясающим талантом не только создавать и разрушать чувства, но и облекать их в слова.

– Ян, на правах человека, считающего себя твоим другом, хочу торжественно пообещать, что всегда приму любое твое обдуманное решение, невзирая на то, согласна я с ним или нет.

Ему понадобилось всего три секунды, чтобы выплюнуть окурок и обдумать ответ.

– Я обещаю тебе то же самое, Лося, мой друг.

И жизнь двинулась дальше, оставляя позади наши непростые подростковые годы. Мы шли, а за нашими спинами заливались птицы и распускались цветы, украшая мир, который мертвые уже не увидят. Так моя безвременно почившая подруга позволила мне впервые заглянуть в глаза настоящему желанию смерти. Я пристально разглядывала его, пробовала эту мысль на вкус, в шутку примеряла на себя. Я и не заметила, как мысль, которую я так ненавидела слышать в чужих головах, стала частым гостем в моей собственной, составив отличную компанию угнетающему ощущению, что я никогда не смогу быть похожа на обычных, «ничегонеслышащих» людей.

2

Я медленно и сосредоточенно царапала кончиком острого ножа по шершавому дереву. В комнате было душно и сумрачно. Над рабочим столом Яна горела лампа, а из печи, которую он открывал, вырывался яркий свет.