Дикая

 – Мы все умрем! Нельзя! Вертолёт взорвется!

– Что? Что ты такое говоришь?! Успокойся, – старался угомонить рыдающую вампиршу Яковлев.

– Может ли такое быть?.. – ошарашенно пролепетал Иван Дмитриевич Адашев, глядя на бледную жену, сидящую с круглыми от ужаса глазами. Но, вместо того, чтобы объяснять ей свои мысли, он развернулся к летчику и заорал: – Глуши винт, мы не летим.

– Что? – воскликнул Анатолий Иванович растерянно.

Хозяин дома и так пребывал в расстройстве, не зная, как успокоить Лескову, у которой внезапно случилась истерика из-за перенесенных событий вечера, так еще и Адашев творит не пойми, что.

– Прекрати! У нее просто истерика, – попытался он вразумить Адашева. – Мы летим, – это уже был крик летчику.

– Нет! – рявкнул Адашев. – Я что сказал, глуши винт!

– Да что за бред, это лишь нервы, – попытался вразумить его Яковлев, обернувшись к нему всем корпусом, что позволило Софье наконец высвободиться из его рук и, рванув ручку двери выскочить из вертолета.

Она так, торопилась, что споткнулась и упала на землю, но тут же подскочила, обдирая ладони и колени, и бросилась от вертолета подальше. Туда, где стояла растерянная группа вампиров, не понимающих, почему вертолёт не взлетел. Туда, где можно было вцепиться в живых, убеждаясь, что ты тоже еще жив, и смерть твоя была лишь видением.

– Послушайте… – начал было Анатолий Иванович, но Адашев его прервал:

– А если у девочки дар матери? Я не хочу на своей шкуре это проверять, – заявил он, после чего так же вылез из вертолёта, помогая спуститься и жене.

Яковлев растерянно смотрел, как все остальные тоже покинули салон, оставив его одного. Но мужчина не знал, что ему делать. Решала всегда Клара. Стоило выйти и спросить ее, как быть дальше.

Софья меж тем, со слезами на глазах, убеждала Ольгу и остальных, что лететь нельзя:

– Я видела! Они пустили ракету и вертолет взорвался. Мы умрем, если полетим на нем.

– Клара, дорогая, – подошел Яковлев к жене с виноватым видом, – что делать? Может вы сначала полетите? У девочки случилась истерика, и она всех перепугала.

– Толик, отправь вертолёт. Пусть улетает.

– Что? Но зачем?

– Если это дар жизни, то полет – это смерть. А если нет, то, возможно, нападавшие решат, что мы улетели и отступят.

– Да, это лучшее решение, – согласился с ней Ермолов, поглядывающий в проход лестницы, ведущей к ним на крышу.