Дикая

Третий день ее заточения так же не принес результата.

Сегодня шел четвертый день, как дикая ничего не ела, а значит, она испытывает сильные боли. Невероятная стойкость. Просто поразительно, что она до сих пор не просит крови.

Дмитрий не врал девочке. Чистокровных вампиров в мире действительно было очень мало. Не смотря на более долгий срок жизни, чем у людей, способных размножаться как кролики, особенности вампиров позволяли женщине зачать одного, в редких случаях двух детей за свою жизнь. Лишь шестнадцать раз, за всю историю вампиров, у пары рождалось трое детей.

Чего не скажешь о полукровках и низших. Эти плодились наравне с людьми. Отсюда и появилась нужда контролировать количество обращенных. Каждый случай обращения человека в вампира рассматривался Советом Высших и лишь с их позволения можно было провести обряд. Но всегда находился кто-нибудь, желающий обойти это правило. Вот тогда-то и появлялись дикие. В большинстве случаев ими были низшие – вампиры, которые до обращения являлись обычными людьми.

Перед рассветом начальник службы безопасности зашел в отдел. Народ уже сидел на своих местах. Дмитрий Сергеевич был добрым и справедливым начальником, но работники старались этим не злоупотреблять, потому как, когда он оказывался не в духе, мог припомнить все проколы. Подойдя к ребятам за пультом управления, он кивнул в знак приветствия и стал рассматривать картинку в мониторе, транслирующем видео с камеры в комнате дикой.

– Доброе утро, Дмитрий Сергеевич.

– Как она?

– Без изменений. Правда стала чаще ходить в ванную принимать душ. За ночь уже дважды.

– Есть просила?

– Нет. Сидит молча на кровати и дверь гипнотизирует.

– А я еще себя считал в свое время трудным подростком, – с тоской протянул вампир. – Ладно, пойду, попробую поговорить.

Подойдя к двери, он глубоко вздохнул и, натянув на лицо доброжелательное выражение с улыбкой, зашел в комнату.

– Привет. Ну что, надумала? Мы могли бы сейчас пойти и отметить начало твоей новой жизни. Поесть.

В чуть раскосых глазах вспыхнула ненависть. Вытянув вперед правую руку, девушка показала вошедшему непристойный жест.

– Слушай, ну чего ты артачишься? Я же добра тебе желаю.