Тыквенный пирог

Не на то, что я влез в ее пути, потому как она прекрасно осознавала, что без моего вмешательства эти поля душистых трав были бы чуть другими, и не теми, которые нам нужны. Нет, злилась Рэйчи на то, что мне для всего этого не понадобились чертежи.

На горизонте приветливо раскинулись каменные развалины. Не иначе как замка, чем-то мне даже знакомого. Ага…

Мы дошли до них и пошли вдоль полуразрушенной кладки. Я прямо слышал и старинные песни в этих стенах, и звон кубков – и звон мечей.

А еще огонь. Тот, который огонь оружия, брат-близнец коловшего мне пальцы.

За углом мы набрели на виселицы в ряд. И на одной из них висел человек.

– Хе-е-ей! А вот и вы! Привет, пирожки с котятами! – заорал он, адски ухмыляясь и во всей красе демонстрируя клыки, кстати, неплохие.

Он висел, зацепившись ногами за перекладину и держась за счет согнутых колен. Руки сложил на груди, рисуясь, а обрывок веревки свисал почти до земли. (Так и хотелось за него дернуть!).

В его глазах горели, не таясь, огоньки, как в тыквенном фонаре старины Джека на Самайн, [11] а волосы пожалуй что даже эффектно развивались на ветру в свободном полете.

Рэйчи пялилась на него, как на дрессированную обезьянку в первый поход в цирк.

– Повешенный. Мир. Жрец, – нараспев выдохнул он нам в лица наши карты Таро от чертяк прежде, чем я успел спросить, а Рэйчел все-таки дернула за веревку. – Да, и это я убил твоего дядюшку, девочка без головы! А из этого следует что? – он подмигнул нам, раскачиваясь и скалясь своей хамской улыбкой.

 – Из этого тебе, девочка – ключ!

Повешенный и впрямь сдернул с короткой цепочки на шее ключ грязного золотистого цвета и с поклоном, насколько можно было изобразить поклон, вися вниз головой, отдал его Рэйчи.

– Передавай ему привет, что ли!

И он расхохотался, закачавшись сильнее, а я подмигнул его тыквенноголовым глазам.

– Пошел к черту! – бросила ему девушка.

(Обиделась на то, что ее дважды назвали ребенком за последнюю четверть часа, что ли? Необъяснимо…)

Тут сестренка быстро сунула ключ мне и, отпрянув в сторону, обернулась дуллаханом [12], выпустив из шеи столб сине-зеленого пламени прямо в звенящее чистотой небо. А я хохотал до рези в животе, глядя на лицо парня с виселицы. Каков везунчик. Отсмеявшись, сверкнул улыбкой и бросил ей мешочек с ключом – через ткань он не должен ее обидеть.