Перестроечная кувыркайка

Но только самочувствие ухудшается, и садовый домик от вибрации трескается.

– Нет, с ними надо только народными средствами: дымком, чесночком, табачком, навозной жижицей…

– Ну, нельзя же совсем без науки! – возмутился дачник в соломенной шляпе.

– В Америке, небось, давно уже вывели эту нечисть.

– Почему только в Америке? – удивился Митрич. – И в Англии, и во Франции, и во всей Европе. Там напрочь избавились от колорадских хлопот.

– Это как же?

– Они картошку покупают в супермаркетах! При этом уже чищеную и фасованную!

Дальнейшему развитию этой вечной для дачников темы помешал дождь.

Фиолетовая туча зашла на бреющем полете и открыла грузовые отсеки. Посыпались крупные капли.

Алина Юрьевна и Лапохват поспешили спрятаться в железной будочке.

Окраина города. А если учесть полумрак, только слегка разбавленный светом из решетчатого оконца будки, то легко вообразить и окраину вселенной. Мужчина и женщина вдвоем.

По нагретому железу гулко барабанят капли, но прохладней от этого не становится.

Будка с утра накалилась и напоминает духовку.

Алина сняла совершенно лишнюю в полутьме шляпку от солнца. В изнеможении от жары она растянулась на одном из больших ларей, напоминающих нижнюю вагонную полку – там Лапохват хранит садовый инвентарь.

Милиционер расположился на таком же сооружении напротив Алины. В ограниченном пространстве взгляд его невольно упирается в загорелые ноги девушки. Капитан отводит глаза, но они наталкиваются на высоко вздымаемую грудь, обтянутую короткой блузкой.

Блузка настолько коротка, что между ней и юбкой видна соблазнительная полоска тела.

Волосы девушки разметались. Закусив губку, девушка дует на челку, то ли пытаясь поправить ее, то ли остужая пылающее лицо.

– Как у вас жарко.

Девушка расстегивает верхнюю пуговицу блузки, и только теперь Никодим Иванович понимает, что под ней совершенно нет других одежд! Милиционер глотает слюну, пытаясь увлажнить пересохшее горло.

Алина меняет положение тела. Она поворачивается на бок и подпирает голову рукой.

Блузка от этого становится еще короче. На талии получается такой изгиб, что Лапохват готов завыть от вожделения. Дышится все трудней, особенно когда взгляд застревает на ложбинке в районе груди.

– Пожалуй, я сниму юбку, иначе сварюсь.

– Да-да, конечно…

Алина садится и медленно через голову освобождается от ненавистной ткани. Юбка настолько узкая, что в самом широком месте – на груди – движение замедляется.