Ветер с Варяжского моря

Меня зовут Снэульв, сын Эйольва.

– Снэ-ульв, – раздельно повторила Загляда, по привычке пытаясь разгадать смысл имени. – Снежный Волк?

– Да. Я родился зимой, незадолго до йоля.

Загляда вспомнила, как говорят: воинов рождают весна, лето и осень, а зима рождает жрецов. Видно, варяжские земли рождают воинов круглый год, ибо сидящий перед ней высокий парень родился воином, и только воином. И телом, и духом он был приспособлен к битвам, как волк приспособлен для охоты в лесу. Даже Спех понял бы это, если бы успел тогда на торгу получше его разглядеть.

– А у моего отца было прозвище Волк, – добавил Снэульв, как будто угадал ее мысли.

– Было? – значительно спросила Загляда. – Он умер?

– Его убили, – коротко ответил Снэульв.

Загляда тревожно заглянула ему в глаза – в ее душе еще не утихла боль от смерти матери, и она испугалась, что затронула в душе свея больное место. Но он выдержал ее взгляд твердо и спокойно. И Загляда без слов поняла все – что отец Снэульва погиб от рук убийцы и был отомщен и что сидящий возле нее молодой свей может открыто, не стыдясь смотреть в глаза кому угодно.

Загляде вдруг стало неуютно, захотелось даже высвободить руку из его руки, отнявшей чью-то жизнь. Возникшее доверие и приязнь покачнулись, но тут же она упрекнула себя: если бы отец его не был отомщен, то гость их заслужил бы звание труса. И ни одна девушка, желающая видеть своих будущих сыновей настоящими мужчинами, не подала бы ему руки!

– Так я не слышал твоего имени, – напомнил ей Снэульв.

 – Или это тайна и мне нельзя ее знать?

– Почему? Заглядой меня зовут.

Загляда снова подняла на него глаза, и его спокойный взгляд успокоил ее. Человек с нечистой душой не может так смотреть.

– Саг-лейд, – с трудом повторил Снэульв. – Так сразу и не скажешь.

– Я зову ее Береза Серебра! – подсказал Тормод, неведомо как оказавшийся возле них. – Посмотри, если у тебя есть глаза, разве она не лучше всех дев в землях Гардов?

– Ну, всех здешних дев я еще не видел, – улыбаясь, произнес Снэульв, и Загляда смущенно опустила глаза.

 – Но из тех, что я видел, она лучше всех!

Прощались варяги и ладожане как лучшие друзья, и Асмунд взял с Милуты слово, что через шесть дней купец вместе со своими людьми будет гостем на Варяжской улице, где он остановился со своей дружиной.

– У нас еще говорят: у каждого есть друг среди недругов, – бормотал захмелевший Асмунд на прощание Милуте, тяжело опираясь на плечо товарища.