Тень предков

Не может сдвинуться он со своего места, чужими глазами из леса за происходящим смотрит, но глаза эти зоркие и в темноте видят остро.

Всадник спешился. Невежливо с коня разговор вести. На земле ему неуютно стало. Сразу уменьшился как-то, скукожился.

– Много ли воинов с тобой придет, Кияк?

– Не много, друг мой, как и договаривались, – ответил степняк. – Ты мне лучше вот что скажи, когда дань в крепость свезут? И когда мальца мне ждать?

– Дань уже свезли, да только не взять тебе крепость. Воинов там много, из Переяславля вои прибыли, вместе с княжичем малым.

И стены слишком крепкие. Побьют вас.

Степняк снова оскалился, погладил коня по морде. Животное фыркнуло. Мол, побьют нас, жди больше.

– Тогда все по старому плану пойдет. Княжича возьмем, а ты уж позаботься, чтоб боярин, как надо отреагировал. Справишься?

Воин подбоченился, ох и высок же он, настоящий великан. Волосы в косы заплетены, светлые.

– Ты сам княжича не проворонь. Стражу я свою у ворот поставлю, если тихо все сделаешь, никто мешать не будет.

– Так, может, ночью на крепость налететь, ты ворота откроешь, мы и войдем?

Воин усмехнулся. Жадный степняк, жить ему надоело.

– Как войдешь, так и выйдешь. В крепости пять сотен гриди княжей. Давно тебя мы не били. Забыл, что такое варяжская сталь.

– Как скажешь, тебе виднее, – половец пожал плечами, ухмыльнулся: – Ты с русами за одним столом сидишь, ты братину с ними пьешь. Не жаль братьев?

Святослав не видел, но воин аж посерел.

– Не братья они мне! Молчи, степняк, коли жизнь дорога.

Половец попятился, развел руками, снова ухмыльнулся.

– Дело твое, рус. Жизнь мне моя дорога, потому замолчу сейчас, но честь мне дороже. Коли в степи встретимся, узнаешь, как воина степи затыкать.

– Пусть так и будет. Княжича сегодня ночью стереги, с малой стражей будет. Легко возьмете.

Половец запрыгнул на коня, махнул своим спутникам рукой и помчался в степь. Не о чем им больше говорить. Теперь пусть оружие свое слово скажет.

А потом снова образы сменились, закрутилось все.

Тошнота наваливалась, круги в глазах яркие, проснулся от одури. Вырвало обильно на траву, поднял голову. Ночь и степь кругом, трава мокрая, высокая. Сунул руки в росу, утер лицо. И как я тут оказался? Я ж в яме сидел! Святослав встал, снова огляделся. Вдали, кажется, речка, овражек малый, с небольшой березовой рощицей. Чуть в стороне холм, а на нем каменная глыба, и вид у нее странный. На что угодно можно поспорить, что поставили ее там люди.