Корни гор. Книга 1: Железная голова

К Торбранду оно попало как наследство молодого конунга квиттов Вильмунда, окончившего жизнь на жертвенном копье. Этой жертвой Торбранд обеспечил себе ту победу, которая теперь позволила ему требовать дани. Но обручье едва ли приносит счастье. Не зря сам Один* советовал Торбранду никогда не надевать его.

Тордис развернула полотно и вдруг ахнула; едва она взяла золотого дракона, как пальцы ее разжались, она отскочила, а обручье с мягким стуком упало на тропинку. Конь Торбранда попятился. Обручье лежало между ними, и Торбранд некстати подумал, как хорошо цвет тусклого золота подходит к цвету порыжевшей хвои.

– Что с тобой? – тревожно вскрикнул он. Можно подумать, что ей дали живую змею. Впрочем, тогда она не испугалась бы…

– Ах, как страшно! – Прижимая ладони к бледным щекам, Тордис отступила еще на шаг. – Как страшно! Смерть… Он умер… Он так страшно умер…

– Кто?

– Тот, кто носил это на руке… последним. Я вижу… Знаю, висел я в ветвях на ветру… девять долгих ночей… пронзенный копьем… посвященный Одину… в жертву себе же… на дереве том… чьи корни сокрыты… в недрах неведомых… – тяжело дыша, бормотала она, и Торбранд с досадой узнал отрывок из песни про Одина.

За этим не стоило ездить, эти речи он и сам знает на память [8 - «Старшая Эдда». Пер. А. Корсуна.].

Однако она правильно увидела образ смерти Вильмунда конунга. Торбранд заставил коня сделать два шага вперед, ближе к Тордис и обручью. Сойти на землю ему почему-то не пришло в голову.

– Послушай! – позвал он, вглядываясь в лицо Тордис.

Оно как-то затуманилось, задрожало мелкой судорогой, и Торбранд встревожился, что разговор не удастся довести до конца. – Тот, кто носил это последним, принес его из Медного Леса. Может быть, ты знаешь, что за силы скрыты в этом обручье. Попробуй узнать! Я награжу тебя! Я дам тебе все, что в силах дать!

Сказав это, Торбранд отметил про себя некстати пришедшую мысль. Во многих сагах рассказывается, как некий конунг вот так же обещает за помощь или пророчество все, что в силах дать, а потом оказывается, что его жена ждет ребенка.

Он же мог обещать спокойно: у него нет жены, и никакая другая женщина не может ждать от него ребенка сейчас.

Тордис едва ли слышала его. Ее взгляд был прикован к лежащему на земле обручью, и с ним она вела неслышный разговор. Вот она сделала робкий шаг к обручью и по-детски уселась на корточки рядом с ним. Некоторое время она молча рассматривала золотого дракона, а концы ее длинных прямых волос лежали на земле.