Свенельд. Янтарный след

– Вот видишь, как мы оба находчивы? Мы друг друга стоим! Зато тебя теперь называют сестрой суки, но я не держу на тебя зла, – милостиво закончил он. – Благодаря тебе люди научились сочинять любовные стихи. Так ты поняла меня? Я хочу, чтобы те двое сошлись в поединке и чтобы он продолжался вечно.

– Вечно?

– Да. Ты ведь уверяешь, что только тебе одной должна принадлежать власть над жизнью и смертью, а я зря вмешиваюсь и отнимаю твои права? Вот и докажи это. Ты поссоришь их, сделаешь так, что великие злодеяния нельзя будет искупить никак иначе, кроме как смертью, но сделаешь так, что оба противника будут оживать, пусть бы даже они разрубили друг друга от плеч до пояса.

– И который не ужаснулся бы… твоей жестокой власти?

– И твоему коварству заодно. Видишь, я готов с тобой поделиться всем, что только у меня есть хорошего.

«Лежанку», – подумала я.

– Мою власть и славу.

– Мне приходится делить с тобой мою власть. Как одинокому путнику приходится делить свое имущество с грабителем.

– Но если все равно приходится, не лучше ли покориться, и тогда нам всем будет хорошо? – Он взглянул на меня так, будто любовно упрекал в неразумии.

– Поклянись… – с колебанием ответила я, не зная, стоит ли ему верить, – что вернешь мне пояс, если я сделаю то, чего ты желаешь…

– Для меня? – Он в ожидании подался вперед.

В его глазах заблестела надежда. Он уже забыл о тех несчастных, которых обрек на вечную славу. Сколько власти и славы не забери, от себя не уйдешь. Он – из рода великанов, а великаны не могут не желать меня, моего живоносного тепла. И как они не могут не стремиться ко мне, так я не могу желать их в ответ. Мы как вода и огонь – от нашего слияния мы оба изойдем на пар и сгинем.

– Для Хедина и Хёгни.

Он откинулся на спинку, с разочарованием, даже обидой на лице.

И как они все не видят, что кое в чем он, великий Всеотец, обладатель тысячи ликов и имен, недалеко ушел от ребенка?

– Ты ведь этого хотел?

Он помедлил, справляясь с собой, потом медленно повернул ко мне лицо.

Он не сказал ни слова, но правый глаз его вдруг исчез, оставив черную дыру – бездонную и безграничную, как бездна.

«Клянусь моим отданным глазом», – вот что это означало.