Свенельд. Оружие Вёльвы

Снефрид следила за ним, улыбаясь невинно и насмешливо, и эта улыбка пронзала души насквозь. Она сама была той норной, которая явно не считала Фроди настолько привлекательным, чтобы его целовать.

Кости покатились по столу, головы склонились над ними.

– Три! – объявил Бьёрн Молодой, разогнулся и хлопнул Фроди по плечу. – Пока небогато, приятель!

Снефрид подошла к столу вплотную и собрала кости. Пламя светильника ярко освещало ее тонкие руки, и люди не сводили с них глаз, будто решалась судьба каждого.

Она кинула кости в рог, небрежно встряхнула его и выбросила их на стол.

Двое или трое чуть не сшиблись лбами, стремясь скорее увидеть метки.

– Пять! – ликующе воскликнул Бьёрн. – Ага!

– Видишь, Фроди! – Снефрид положила рог на стол. – У тебя маловато удачи, чтобы тягаться со мной. И лучше вам сразу оставить это дело, пока вы не навлекли на себя позор и беду!

Фроди тяжело дышал, даже оперся рукой о стол. Потом поднял глаза на Снефрид, и в них больше не было льстивого дружелюбия.

– В семье вашей все – ведьмы, – пробормотал он. – Гуннхильд сколько раз это говорила. И бабка твоя, и мать, и тетка… По глазам видно – и ты!

– Ну так что же ты не прислушался к этой мудрой женщине? – Снефрид уверенно встретила его досадливый взгляд. – А еще камень ей поставил!

Улыбнувшись игрокам и кивнув Бьёрну, она развернулась и направилась в женский покой.

– Удача удачей! – крикнул Фроди ей вслед. – А деньги деньгами! И посмотрим, как все будет, когда мы найдем свидетелей!

Глава 3

– Главная наша надежда в том, что они не найдут свидетелей, – сказал Асбранд, когда они со Снефрид наконец вернулись домой и избавились от чужих ушей.

 – За три года люди могли умереть, кто-то мог уехать – Кальву придется погоняться за этим счастливцем из Хедебю в Каупанг или еще куда-нибудь, а на это уйдет не одно лето.

Саму суть обвинения – мог ли Ульвар проиграть товара на три сотни серебра – Асбранд и Снефрид даже не обсуждали.

Мог. Оба они знали, что проигрыш куда более вероятен, чем то, что Ульвар нашел выгодного покупателя и продал пушнину раньше намеченного.

– У меня осталось ровно сто шестьдесят эйриров, – говорила отцу Снефрид, – от продажи хутора. А нужно двести тридцать два. Еще семьдесят два надо где-то взять. Мои украшения на столько не потянут.

– Если ты сама не захочешь отдать, по суду им до твоего имущества не добраться, и до моего добра тоже.