Свенельд. Оружие Вёльвы

 – Может быть, он там стал большим человеком! Скажем, начальником всей кейсаровой стражи!

– Ну а насчет его возвращения Хравнхильд что-нибудь сказала?

Снефрид вздохнула. Ей не хотелось прибегать к прямой лжи, но и знать все предсказания Хравнхильд Оттару было не обязательно.

– Я думаю, он накопил еще не все богатства, какие мог, поэтому и не торопится возвращаться.

– Ну что же, если человеку идет удача в одном месте, может, и не стоит его покидать, – согласился Оттар и заговорил о другом.

Но вот Оттар допил пиво, пересказал Снефрид все новости, услышанные на йольском пиру, уселся на свою мохноногую бурую кобылку и распрощался. Асбранд и Снефрид вышли его проводить.

– Вечно он ждать не будет, – заметил Асбранд, глядя гостю вслед, когда тот отъехал достаточно далеко. – Ты опять отказалась, и думаю, уже скоро на Южном Склоне будет хозяйничать Гро из Искристого Ручья.

– Неужели ты хотел выдать меня за Оттара? – Снефрид недоверчиво покосилась на отца. – Я же хорошо работаю, а ем, как мышка!

– Не хотел, зачем мне этого хотеть? Но Оттар – человек надежный, да и Фридлейв не оставит его без поддержки, если что… Это ведь Фридлейв говорил на пиру, что для тебя было бы разумнее признать мужа умершим и не ждать понапрасну.

– Но только подумай, как глупо я буду выглядеть, если Ульвар однажды вернется, весь нагруженный серебром и золотом, и в пурпурной одежде, которую ему подарил греческий кейсар, и расскажет, что тот дал ему в управление половину своей страны… а я уже замужем за Оттаром! И придется Ульвару тогда жениться на Гро! Да меня засмеют, что проворонила свое счастье.

– Да, это будет обидно, – глубокомысленно согласился Асбранд, и больше они об этом не говорили.

Снефрид немного мучила совесть. Она спрашивала себя: не из мелкого ли тщеславия она передает всем только благоприятную для Ульвара часть пророчеств Хравнхильд, скрывая то, что вернуться домой ему не суждено? Или пытается этими якобы шутками обмануть саму себя, закрыть глаза на то, что мужа она лишилась навсегда и надо что-то решать? Но при этой мысли она чувствовала себя как на берегу открытого моря, где нет ни целей, ни дорог.

Вечерами Снефрид и Мьёлль пряли у очага, в то время как Асбранд рассказывал какие-нибудь старинные предания: он знал их немало.

– В одном фюльке правил некогда конунг, которого звали Хринг.