Последний взгляд Марены

– Вы… вы – духи межевых берез! – осенило Младину.

– Да, это так! – Все четыре закивали.

Младина едва удержалась, чтобы не вскочить. Это духи тех срубленных берез, которыми Хотиловичи обозначили границы выбранного ими участка под будущее поле! Тех самых межевых деревьев, которые потом искали люди двух родов, но нашли лишь четыре пня, которые ровно ничего не могли доказать. Сколько шло разговоров по всей волости, но так и осталось неизвестным, кто срубил березы и виновны ли Леденичи. И вот ей, ей одной сейчас откроется тайна!

– Кто он? – шепотом потребовала Младина, впиваясь взглядом в тускло горящие глаза мертвых вил.

– Мы не знаем… – горестно прошелестели вилы-навянки. – Никто не назвал нам его имя… Мы знаем лишь имена тех, кто доверил нам хранить межу…

– Но как же я смогу помочь вам отомстить, если не знаю его?

– Мы покажем!

– Он придет сюда!

– Мы укажем его!

– Мы помним…

– Помним… – угрожающе шелестели мертвые вилы.

Только это они теперь и могли – помнить того, кто до срока прервал их жизнь.

– Позволь нам увести обидчика с собой! Мы возьмем его в искупление, и ляжет роса на поля, и все пойдет, как богами велено.

– Забирайте негодяя! – гневно шепнула Младина.

– И тогда ты позволишь нам уйти? – с мольбой протянула старшая.

Младина понимала их страдание: пока долг мести не уплачен, они не могут удалиться в Навь, чтобы потом снова возродиться, оживив крохотное березовое семечко.

– Тогда вы сможете уйти, – уверенно подтвердила Младина.

Она уже знала, как это будет. Она видела под ногами мягкую, манящую черную бездну – это вовсе не пугало, бездна звала, обещала покой, сон, отдых, а потом новое рождение, с новыми силами. Она, бездна, была колыбелью, питающим и взращивающим материнским лоном, куда возвращается все, что когда-то жило, и это возвращение – залог того, что некогда живое и умершее будет жить опять.

Но она не делала этого, потому что они еще нужны здесь. Им предстоит указать своего убийцу.

* * *

Утром девушки опять спозаранку сошлись в роще. Снова угостив березы, чтобы не сердились, нарезали свежих ветвей, сплели из них жгуты и стали окутывать ими Лелю-Веснояру.