Огненный волк

Как будто сами боги привели ее сюда, чтобы исполнить самое горячее, хотя и тайное его желание. Ему тоже было приятно увидеть снова займище Моховиков, согретое памятью о Милаве, и вдруг он увидел ее саму! Девичье лицо, освещенное пляшущим пламенем факела, было полно изумления. И вдруг Огнеяру вспомнился другой такой же вечер, другое девичье лицо в свете факела. Как наяву он видел, как изумление перерастает в ужас, как рот раскрывается в отчаянном крике, как она поворачивается и бежит навстречу безумию… И впервые в жизни Огнеяру стало страшно.

– Это ты! – ахнула Милава и шагнула навстречу.

И гора свалилась с плеч Огнеяра: вместо страха в глазах девушки отразилась радость, она улыбнулась и протянула к нему руку, дотронулась до меха его накидки и отдернула руку: еще посчитает ее дурочкой!

Но Огнеяр тоже улыбнулся, блеснув белыми зубами, взял ее руку и прижал к груди. На холоде его рука показалась Милаве горячей как огонь, но это было очень приятно.

– Откуда ты взялся? – глуповато смеясь, спросила она, все еще не веря, что это все правда.

– Что с тобой было? – вместо ответа спросил Огнеяр.

Увидев ее невредимой, он испытал облегчение от такой тревоги, какую раньше в нем вызывало только нездоровье матери. А эта девушка, которую он едва знал, вдруг стала для него важна ничуть не меньше.

– Что? Когда? – Милава удивилась, но даже удивление не прогнало с ее лица глуповато-счастливую улыбку.

– Третьего дня. Ты кричала.

– Кричала? – переспросила Милава, потом вспомнила и ахнула. – Да! Упырь же! А ты откуда знаешь?

– Слышал. На тебя упырь лез?

– Да. На меня его приманивали.

– Чего?

Огнеяр даже нагнулся к ее лицу, как будто ослышался. Милава опять заглянула ему в глаза и уже не увидела в них ничего страшного, ей хотелось смотреть и смотреть в них без конца.

– Как – приманивали? – настойчиво спрашивал Огнеяр.

– Пойдем в беседу – я тебе расскажу.

Милава потянула его на крыльцо. В беседе уже толпились вперемешку Моховики и Огнеяровы отроки, было шумно и душно, женщины пытались кое-как разместить всех за столами. И не мужчинам сегодня принадлежали лучшие места, даже если это княжеские отроки.