Наследница Вещего Олега

Едва неделя прошла, как за ними явились два десятка царских хирдманов в клибанионах и повезли – только троих послов, без отроков, – вдоль Босфора на юг, к Царьграду. Даже не позволили взять с собой купцов, чтобы переводить: сказали, что у асикрита есть свой толмач. Высадив с южной стороны мыса, завели в огромный каменный дом, что стоял прямо за стеной. Вход охраняли два каменных пса, у которых на шее росла густая шерсть. Асмунд знал, что от каменных зверей вреда быть не может, и все же прошел между ними не без тайного детского опасения – а что если вдруг оживут и зубами щелкнут…

Не показывая смятения, Асмунд следовал за провожатыми по гладким каменным полам.

Как можно на самом деле жить в таких избах, с такимим-то огромными окнами, что хоть человек пролезет?

– Как они здесь топят? – по пути шепнул он Кольбрану, пройдя три покоя и не обнаружив ни одной печи либо хоть очага.

– Никак! – Кольбран показал на верхнюю часть серовато-белых стен: – Видишь, копоти нет.

– А как жить?

– Зимы у них не те, что наши.

А летом среди камня прохладнее.

Асмунд и сам ощущал, как приятно после жары снаружи войти в прохладу, и все же среди камня с непривычки чувствовал себя неуютно.

Русов принял асикрит логофета дрома, по имени Лаврентий, по званию тоже спафарий, хотя без меча. Чернобородый мужчина, еще довольно молодой, с крупным носом и ранней лысиной, он сидел за столом, по которому было разложено множество желтоватых кожаных листов – расправленных и свернутых. С одной стороны за столиком поменьше устроился другой бородатый грек, одетый скромно и с писчей палочкой в руке.

А возле стола стояла… какая-то старая, противная по виду баба с коротко остриженными непокрытыми волосами, одетая в мужскую рубаху и узкие порты. Асмунд воззрился на нее в изумлении, будто на оборотня. Едва рот не открыл.

Сидевший за столом грек что-то сказал.

– Мне доложили, что в Росии сменилась власть и вы приехали от нового архонта, – перевела баба на славянский.

Говорила она понятно, но и голос был какой-то странный: не мужской и не женский.

Вефаст украдкой толкнул Асмунда локтем и многозначительно кивнул на грека за столом.

– Говори с ним! – шепнул он на северном языке. – Это кейсаров человек, а то – толмач. Он скопец. Не замечай его. Скажи: мы от конунга Ингвара…

– Мы прибыли от Ингвара, князя киевского и вождя руси, – по-славянски повторил Асмунд, стараясь подавить брезгливость и не замечать «бабы», которая оказалась бывшим мужиком.