Оружие Скальда. Книга 2

]

Сначала в уме, потом вслух, потихоньку, Ингитора стала напевать эти строчки, раскладывая палочки вокруг и окружая костер частоколом усыпляющей руны Исс. Одновременно она наблюдала, как окружающие относятся к ее маленькой ворожбе. Никто ничего не замечал! Бергвид лежал с другой стороны от костра, завернувшись в свой черный плащ, и походил на длинную бесформенную груду чего-то неживого; только знакомые длинные пряди давно нечесаных волос давали понять, что это все-таки человек, притом один из самых знаменитых героев Морского Пути.

Змей печаль, земли кольчуга —

Льдом зовем широкий мост;

Поводырь слепому нужен —

Отраженье вышних звезд.

Стих получался странный: он не принадлежал ни к одному из существующих размеров, но он был живым – он сам требовал конечной рифмы, он сам обламывал каждую четную строчку на слог раньше, как обламывается самый тонкий кончик ледяной пластинки, а Ингитора была достаточно способным и уже достаточно опытным скальдом, чтобы не насиловать свое творение и позволять ему расти, как ему самому хочется.

Шлем Страшило, крыша Змея,

Рунный посох, власти знак,

Кровля волн, блестящий ужас,

Зимней ночи ясный мрак.

Ингитора делала то же, что однажды сделала ведьма Дагейда, желавшая не пустить в глубь Медного Леса дружину своего брата Торварда. Но Ингитора владела другой силой, отличной от мертвящей силы камней. Ей помогало чувство уравновешенности вселенной, силы которой откликаются на такое же уравновешенное, связанное, хироумно-намеренно сплетенное слово.

Искусство скальда способно вращать мир не менее сильно, чем острота меча или блеск золота, и Ингитора, достаточно испытавшая силу своего оружия, твердо верила и в него, и в свою способность им пользоваться.

Злобный Змей, пленивший скальда,

Вам подвластен, силы Льда,

Заморозьте кровь злодея,

Щит мне дайте от вреда.

Ингитора повторяла, и с каждым словом делалась все более бесстрашной: грудь пробирал живой холодок, словно она сама превратилась в Ледяной Посох, стала ожившей руной Исс, которую еще зовут «Шлем Ужаса» или «кровля волн», и все ее многообразные беловато-голубые значения мерцали и переливались в ее похолодевшей крови блеском зимних звезд.

Она превратилась в мрак и серые тени, в замороженный поток – застывшее время, что не растет и не увядает, в отблеск луны на снежном поле, и в зеленые огонечки волчьих глаз; она могла пройти через любую преграду, как тень.