Княгиня Ольга. Зимний престол

А когда Мистина понял, что его пятнадцати тысячам русов противостоит не двадцать тысяч греков, а почти вдвое больше, было поздно. Или почти поздно. Русы все же сумели отступить в Гераклею, не теряя боевого порядка, не дали рассеять и разбить себя, не допустили противника в город, где могли, под надежной защитой стен, оправиться и уйти в море со всеми уцелевшими людьми и добычей[21 - Подробно в романе «Ольга, княгиня воинской удачи».].

Знай Мистина, сколько людей у Куркуаса, отступил бы на сутки раньше. И увел бы домой пятнадцать тысяч, а не десять.

– И это верно, – он кивнул Родославу. – Но даже, допустим, возьмем мы две-три олядии. Что нам с них толку? Добычи там – одни доспехи, но нам этого не надо, свое бы увезти.

– Сколько-то людей мы так и так потеряем, – предостерег Ведослав. – А нам отроков на весла и сейчас не хватает. Потом опять скутары и добычу бросать? И так в Ираклии сколько добра побросали, аж сердце кровью обливается! Мужи и отроки за эту добычу жизнью платили! У меня сорок человек осталось – а я из Любеча полторы сотни уводил! Мужей и сыновей назад не приведу – так хоть добычей сиротам помогу.

И бросать? К ящеру эти крады плавучие, самим бы уйти!

Мистина кивнул ему под громкий одобрительный гул. В Гераклее перед отплытием уже пришлось заново пересмотреть и перегрузить добычу, чтобы увезти наиболее ценное: крашеную тонкую шерсть, паволоки, шелковые одежды, дорогую посуду, оружие, драгоценности. Много бросили запасов вина в глиняных амфорах: этот груз был тяжел, занимал много места и мог легко пострадать, а к тому же от этой части добычи, даже довезенной до дому благополучно, уже через год останется лишь память в виде головной боли похмелья.

И все же отроки, за лето привыкнув к изобилию греческого вина, что здесь пили даже рабы, ворчали с недовольством: поди, Куропас нашим вином упьется на радостях…

– Не будет моего согласия, чтобы добычу оставлять на берегу! – Молодой ловацкий князь Зорян сердито глянул на чересчур отважного Добрина.

 – Мало ли что, судьбы никто не весть! А не сумеем вернуться? Мало ли как обернется дело – отрежут нам греки путь, и уйдем с голой задницей, все паволоки Куропасу подарим! Хрен вам! Мы уж что взяли, больше из рук не выпустим!

– Да Куропас и подойдет, пока будем на море ратоборствовать! – поддержал Жбан.

Говорил он невнятно – от удара обухом топора по лицу при осаде одного из вифинских городков приобрел шрам через рот и лишился четырех передних зубов.