Оружие Скальда. Книга 1

И она, словно приподнятая волной всеобщего возбуждения, вдруг ощутила какую-то лихорадочную горячую радость, от которой щеки запылали и стало жарко. Она снова обрела опору под ногами, почувствовала себя сильной и уверенной, как при отце. Так мог бы чувствовать себя корабль после долгого утомительного плавания на веслах, снова ощутив первые дуновения свежего попутного ветра.

«Я потрясен!» – с восхищением сказал прямо ей в ухо знакомый голос, и Ингитора быстро обернулась, ожидая увидеть возле себя того… кого увидеть больше невозможно, потому что над телом его насыпан курган.

Это был голос Скельвира хёвдинга, и он всегда говорил эти слова, когда она выходила в гридницу в особенно красивом платье, или складывала особенно удачные стихи, или еще чем-нибудь заслуживала его одобрение… Сердце защемило, глаза наполнились слезами, хотелось кричать от отчаяния, что голос отца теперь будет звучать только в ее памяти. Но… А если он и правда видит ее сейчас?

– И мы сами отомстим проклятому Торварду конунгу! – сквозь общий шум прокричал Бьярни кормчий.

И даже это сейчас не казалось Ингиторе невозможным.

Глава 3

Наутро после славной битвы Торвард сын Торбранда, конунг фьяллей, стоял на песке, на восточном краю Острого мыса, и рассматривал остывшее кострище. Так внимательно, как будто видел подобное в первый раз. А между тем ничего особенного тут не было: круг угля и золы, серо-черной от утренней росы, несколько обглоданных и обгорелых костей. И собрать из этих костей удалось бы не больше половины одной свиной туши.

– Видно, Бергвид Черная Шкура еще разбогател с тех пор, как мы последний раз о нем слышали! У него, похоже, завелся поросенок от кабана Сэхримнира! – сказал Эйнар Дерзкий. Торвард бросил на него короткий взгляд: сын Асвальда Сутулого высказал его собственную мысль, только совсем в других словах, чем мог бы он сам. – И даже лучше: они могут зажарить и съесть одного и того же кабана десять раз за один вечер.

– Ты хочешь сказать, что все Бергвидово войско не могло насытиться мясом с этих жалких костей? – уточнил Аринлейв, сын Сёльви Кузнеца.

– Ты, как всегда, умен и проницателен! – с издевательским восхищением отозвался Эйнар, но Аринлейв не обиделся, поскольку говорить по-другому Эйнар Дерзкий не умел. Его способ общаться Халльмунд называл «уродствовать».

– Ты очень умный, Эйнар, и слушал много песен о богах! – проворчал Ормкель. Он тоже был озадачен и оттого ворчал больше обычного.