Княгиня Ольга. Волки Карачуна

Подумать бы не посмел! Лютояр не сводил с меча глаз, будто ребенок с долгожданной игрушки. Равдан с Мальцом ухмылялись, переглядываясь и подмигивая друг другу на побратима.

Иногда Равдан косился на свой варяжский топор и вздыхал: ему-то со своей новой игрушкой придется расстаться. И прямо сегодня.

– Ну, что? – начал Лютояр, когда они доели яйца и затоптали скорлупу.

– Ну, я пошел, – с непринужденным видом отозвался Равдан и взял из-под лавки приготовленный заплечный мешок. Совсем легкий.

Ибо пришло и ему время возвращаться в человеческий мир.

– Проваливай! – сердечно пожелал Лютояр. – Нет, постой. А ты вторую-то хоть малость разглядел?

– Колдунью вторую? Да и я первую-то не разглядел. Но та вроде не старуха была – голос девчачий, да и убежала вон как резво!

– Понятно, не старуха.

– А эта не примется за бабкины дела?

– Бабка ее дурному учила, да бабки больше нет. А она – князя Ведомила внучка. Так что ей… ее беречь надо.

– А мне что? – Равдан зевнул. – Я ее и не увижу никогда. А тебе какое дело?

– Так, ничего. – Лютояр пожал плечами. – Ну, теперь совсем проваливай.

Равдан по очереди обнялся с обоими вилькаями, и, поклонившись Ведьме-рагане, пустился в путь. Идти было не очень далеко: можно за день добраться. Равдану не хотелось уходить из леса, где он всегда чувствовал себя привольно среди побратимов, но утешало любопытство: хотелось узнать, что там «у людей» говорят обо всех последних событиях? Да и мать соскучилась.

* * *

За самое короткое время смолянскому князю пришлось готовится уже ко вторым похоронам.

– Недолго я в цветном платье покрасовалась… – вздохнула Гостислава, доставая из укладки недавно убранную «горевую сряду».

Вновь увидев жену «в печали», Сверкер удивился так же, как в тот день, когда впервые за двенадцать лет увидел ее в цветном платье.

– Не думал я, что ты это сделаешь! – воскликнул он, окинув Гостиславу взглядом с головы до ног.

– Почему же не думал? – отчасти язвительно отозвалась она. – Как же еще мне поступить, если умерла старшая женщина моей семьи?

– Но не уверяй меня, будто скорбишь о ней! – горестно махнул рукой Сверкер. – Я знаю, ты рада ее смерти.