Княгиня Ольга. Ведьмины камни

И до дна не достает. Видно, уже силы теряет. Ну, мы взяли топоры, прорубили лед, чтобы ему дорогу сделать, он сам на берег вылез.

– И что же – не закололи? – Биркир всплеснул руками.

– Да жалко стало! – со смехом пояснил молодой голос. – Он нам был уже не чужой!

– Ты б его еще в гости пригласил! – с досадой сказал хриплый.

Толпа раздалась, сани поволокли к площадке за поварней, где кололи скот, разделывали туши и где дымили костры в трех сразу «мясных ямах» – калили камни, чтобы запечь мясо. Хельга посторонилась и вдруг увидела прямо перед собой знакомое лицо молодого парня на полголовы ее выше.

– О всемогущие асы, кто это? – вырвалось у парня, и только в это миг Хельга по-настоящему узнала Логи.

– Если ты Хакон сын Олава, то я приветствую тебя, – кое-как справившись с собственным изумлением, промолвила Хельга. – Я – Хельга дочь Арнора, из Силверволла, мы встречались прошлой зимой…

– В Видимире.

Логи-Хакон подошел к ней на шаг и остановился, молча ее разглядывая. Оба они ощущали неловкость, ни один не находил слов.

Как он вырос! Логи был именно в том возрасте, когда юноши начинают быстро расти и за два-три года достигают почти полного роста, который в них заложен. Сейчас ему кончался семнадцатый год, он уже перерос некоторых взрослых мужчин, еще раздался в плечах, и движения его, когда он соскочил с коня, выдавали ловкость и силу.

Под его пристальным взглядом Хельга сообразила, что выглядит не лучшим образом: простое серое платье, большой платок на голове, укрывающий плечи, к холщовому переднику прилипла чешуя, руки пахнут рыбой…

А Логи был в том состоянии, когда рассудок не может принять то, что видит глаз, и от этого разлада накатывает растерянность.

– Каменная Хельга… – зачарованно прошептал Логи.

– Я приехала… с моим братом… повидаться с госпожой Сванхейд. Она приглашала меня… ты помнишь?

– Я помню… Я все помню…

В глазах его разгоралась искренняя радость, гревшая душу Хельги; помнить ему было особенно нечего, в Видимире они почти не говорили друг с другом, но он берег в памяти даже ту малость, сам образ Хельги, с заботливостью, которую порождает любовь.

Поняв это, Хельга наконец улыбнулась ему.