Княгиня Ольга. Стрела разящая

 – Что, Свенельдовна, кобылку-то свою золотую оседлала? Луки твои напряжены, стрелы изострены?

И тут я чуть не застонала от досады. Вот же я дура! Надо же было сказать ей – передать, что я вчера слышала, сидя на полу за укладкой. Предупредить, чтобы остерегалась, а лучше и вовсе не ездила на этот проклятый лов.

Но поздно, время упущено. При Володиславе я ничего такого уже не скажу.

С досады я застонала про себя и укусила согнутый палец, но муж, к счастью, смотрел не на меня. Он широко и дружелюбно улыбался Соколине, в его светлых глазах под широкими бровями-крыльями было знакомое мне шальное выражение, говорящее о том, мой «коршун» нацелился на добычу.

Да тут нашла коса на камень. Несчастное выражение на лице предводительницы девичьей дружины сменилось надменностью и вызовом.

– Мою Аранку и ветру не догнать! – Она взглянула на Володислава так, будто это она была здесь княгиня.

– А вот я и попробую! – усмехнулся он.

Соколина удивленно посмотрела на меня: ей раньше не приходило в голову, что одним Хаконом дело не ограничится.

– Как же мы состязаться будем?

– А вот так: дичь поскачет, мы за ней. Ты смотри на меня: как я тебе свистну, скачи за мной. Кто первый дичь настигнет да подстрелит – того и верх. Идет уговор?

– Не сама я себе супротивников выбираю, – подавляя досаду, ответила Соколина. – Кого отец укажет, тот и будет.

– Идем к отцу! И с ним потолкую, и с Якуном вашим.

Володислав хотел приобнять ее за плечи и повести из овина, но она увернулась и пошла вперед него к светлому дверному проему. Они ушли в сияющий летний день, а я осталась стоять в полутьме. Ничего я тогда не понимала. Володислав, казалось, забыл о Хаконе и всем сердцем предался мечте завоевать Соколину. Не сказать чтобы я очень беспокоилась об этом, хоть речь и шла о моем муже. На пути к этому замыслу стояла такая гора каменная – воевода Свенельд, – что я могла об этом сердца не тревожить.

* * *

С отъездом Ольтура молодая дружина поуспокоилась. И в этот день, и на следующий Логи-Хакон уже не ловил на себе столько вызывающих взглядов. Иные обращались с ним дружелюбно, расспрашивали о северной державе старого Олава: у иных оттуда происходили отцы, старые оружники Свенельда, но сами они тех земель никогда не видели.