Княгиня Ольга. Невеста из чащи

Владыка Хольмгарда тоже произнес последние напутствия еще вчера, поэтому остался в спальном чулане.

Отъезд прошел так же буднично, как отправление торгового обоза. И теперь Олег-младший мог наконец вздохнуть с облегчением. Юность его осталась за спиной, впереди ждала новая жизнь. Правда, при первых проблесках зимнего рассвета увидеть можно было немногое: лишь укатанные колеи на льду Волхова в бурых пятнах навоза, заснеженные берега, хранимые, будто стражами, старыми развесистыми ивами по колено в сугробах.

А большую часть зримого мира занимало огромное темное небо. При взгляде на него Олегу вспомнился череп древнего великана Имира, из которого сотворен небесный свод. Таким он и был: плотным, исполинским и непробиваемым.

Как его будущее…

Но если бы дед, Олег-старший, лишь пялился на небо, высматривая благоприятные знамения, он так и окончил бы жизнь на островке близ Ютландии, где дотлевала одна из ветвей древнего рода Скъёльдунгов.

Олег Предславич махнул рукой. «Трогай!» – пролетел крик вдоль вереницы саней, передаваемый от одного к другому, и обоз двинулся с места.

Скрипел снег под полозьями, бодро шагали возчики в набитых соломой поршнях поверх черевьев. Мальфрид, по самые глаза укутанная в платок, сидела, привалившись к новому сундуку: от него еще пахло березовым дегтем и каленым железом. В полутьме, если не приглядываться, ее саму можно было принять за большой тюк.

Опустив веки, она переводила дух. Первый шаг сделан: она выскользнула из родительского дома, не дав никому ничего заподозрить.

Пока обошлось. Правда, дело не кончено. Им еще придется задержаться в Будгоще, а там с ними будет дядя Ветурлиди: Олав поручил ему переговоры с плесковской родней. Но Ветурлиди – это не мать, по части женских дел ему далеко до наблюдательной Сванхейд.

Закружилась голова, и Мальфрид стиснула зубы, стараясь дышать глубоко и ровно. Сглотнула. Это просто от волнения, сейчас пройдет.

Тяжело ей придется зимой в долгой дороге! Но Мальфрид была полна решимости вытерпеть что угодно – лишь бы никто не заподозрил, какую огромную ценность она увозит с собой.