Пришедший изо льдов

Воздух был пропитан запахом хвои, пахучих трав и прошлогодних листьев. Путники следовали на холм. Тропа пролегала все выше и выше. Мужчины топали удалецки, не чувствуя усталости. Девицы утомились, но делали вид, будто полны сил и с готовностью пройдут еще не одну версту.

Настасья провалилась в сон. Тяжелой лапой он накрыл девицу, не желая отпускать. Сколько времени провела на полу в горнице, Настасья не знала. Ее разбудили шаги по крыльцу, шуршание.

– Настасья, соседка, – раздалось негромко.

Девица встрепенулась, вскочила, но сил совсем не было.

Завидев Настасью на полу, Азовка кинулась к ней.

– Девонька, что с тобой? – звенел ее голос. – Ушиблась? Голова кружится?

– Тётечка Азовка… – еле слышно проговорила Настасья. Речь ее была сбивчива. В голове ожили ужасные слова о муже, что сказал Лютой. Девушка пыталась вымолвить хоть слово, но слезы хлынули из глаз, а речь заполнилась всхлипываниями.

Тетка Азовка подняла горемыку, уложила на перину.

Когда жена Митрофана немного пришла в себя, перестала беспрерывно рыдать и затихла, Азовка сказала:

– Настасьюшка, милая, чего с тобою приключилось? – женщина погладила девушку по голове. В голосе звучала бесконечная материнская любовь. – Не пужай меня. С Митрофаном чего стряслось?

– Прости меня, тётечка Азовка, – отстраненно проговорила Настасья, – не хотела я пугать тебя.

Девица отняла ото лба тряпицу и, опершись о стену, поведала добродушной соседке про визит воеводы.

Азовка от услышанного обомлела. Неужто, это правда? Митрофан ладный мужичок, молодец каких поискать, Хранитель города и всех земель Белозерья. Разве мог он завести полюбовницу и целый год обманывать супругу?

Мать Аксиньи знала Митрофана еще подростком. Уже тогда он был правдив и честен, за что и не любили его дворовые ребятишки. Благом всегда была его честность, вона до каких высот его довела.

Соседка мотнула головой. Лицо озарила улыбка, отчего морщинки образовали лучики у глаз и рта.

– Настасья, девонька, бабка моя говаривала: «не слушай чужой говор ушами, верь голосу сердца своего». Да, Лютой все складно рассказал, но можно ли ему верить? Не раз я слыхивала, как про озлоба этого шептались на рынке. Будто подлый он, зависть в нем цветет крапивой жгучей.

Настасья молчала.

Женщина обняла девицу и прижала к своей груди.