Дневник Домины

Ворота открылись, высокий темноволосый мужчина пригласил меня следовать за ним. Юрий Николаевич ожидал нас в гостиной. Перед камином, в котором мирно потрескивали дрова. С бокалом красного вина в руке.

– Елизавета Алексеевна, добрый вечер! Михаил, вы свободны.

– Добрый вечер, Юрий Николаевич.

– Все, хватит конспираций, вино будешь?

– Конечно, буду.

– Красное, белое?

– Розовое.

– Ты, как всегда, сногсшибательно выглядишь, свичнуть не надумала?

– Юрий Николаевич, с одной стороны комплимент, с другой – как всегда обескураживающе.

– Почему же это обескураживающе, ты же знаешь, наше отношение к вашему этому фемдому, его просто не существует. На стервозную суку ты мало тянешь.

– Не претендую на звание стервозной суки.

– Ты вот объясни мне, Лизонька, какая прелесть в том, чтобы возиться со всякими извращенцами.

– Если я решу свичнуть, то извращенцы будут возиться со мной?

– Не все сразу, а только я.

– И я стану одной из ваших тайных поклонниц? Приносить в зубах вам тапочки с утра, спать на коврике перед кроватью?

– На коврике перед кроватью место занято моей собакой.

– То есть статус вашей девушки ниже собаки?

– Собака – существо преданное, а вот вы – женщины – не всегда отличаетесь подобным качеством.

– Вы хотите, чтобы я сейчас устроила вам сеанс психоанализа и назвала причины, по которым вы пришли в БДСМ… – многозначительно улыбнулась.

– Только не это. Будем считать, что краткосрочный пакт о ненападении на сегодняшний вечер ты отстояла.

– О да, я смотрю вы в прекрасном настроении.

– Игривом, я бы сказал, а терпеть приходится тебя. Опять ты в брючном костюме. Сколько раз просил, приезжай ко мне в платье.

– Возможно, когда-нибудь я удовлетворю это ваше желание, зато каким оно будет эмоциональным. С долей поощрения вашей верхней натуре.

– Моя верхняя натура будет в восторге от твоей голой задницы на лавке с розгами в моих руках.

– Не факт, что там будет не ваша задница в порыве компенсаторики.

– Ох уж, этот фемдом. Никакого пиетета.

– Разве не за это вы меня любите?

– За это, конечно, иди уже, обниму.

Юрий Николаевич тепло обнял меня, и так мы простояли несколько минут. Заботливо поправил локон моих волос, мешающий смотреть ему в глаза.

– Все я понимаю, Лизонька. Сложно, а что делать, нам очень нужно сейчас твое присутствие.