Молодильное яблоко для прокурорши

– Вы милочка молодая, да в вашем статусе шелка и бриллианты носить. Любовников в чину иметь для дела. В постели с рук юных любовников икру черную есть, для тела, – не унималась Ада Серафимовна.

Ада из Ада или из зада… в основном ее называли практикантки в министерстве, хихикая. Это только им позволялось. Ада любила более крупную дичь. Мелочь она не трогала. Была отличным психологом, много душ сгубила за свою жизнь.

Людей ломала, как игрушки. Если человек не попадал под ее влияние она тщательно строчила доносы на него, и распускала лживые слухи.

Многие даже не знали и не догадывались, кому благодарны своей загубленной карьере. Она питалась энергией людских страхов, слабостей и похоти. И этой энергией она успешно манипулировала.

Министерша поняла сразу, что-то пошло не так. Сема ее обманул и денег молодая прокурорша никаких не брала. И пришлось менять стратегию, так как ее зад гусыни конкретно начинал пахнуть дымом.

Сема был ее помощником, худой бледный мужчина пятидесяти лет. Служил у нее взяточным курьером, семьи у него не было. У него ничего не было, кроме любви к азартным играм и долгов перед бандитами. Ада знала об этом и из-за этого его и держала при себе. Бандиты, в свою очередь, тоже знали, чей он прихвостень и тоже, держали при себе.

Как-то Сема спустил огромную сумму денег в карты, его поставили на счетчик. Он набрался наглости и начал спор с Адой, что берут все, это всего лишь цена вопроса.

Ему нужно было начать подкармливать будущего прокурора. Ада раньше всех догадалась, кого сватают на место Юрия Олеговича. Меньшей кровью бы она обошлась, если Маргариту засыпать взятками, давить на ее слабости и держать при себе, как марионетку.

Сема получал от Ады крупную сумму для Маргариты, а сам отдавал деньги на погашения процента по основному долгу. И так в течение трех лет.

Аде в принципе было плевать, получила деньги будущая жертва или нет.

Ада знала мечту Маргариты. Мечты людей была ее любимым десертом, она их распознавала, а потом подтверждала фактами. Если попадала в цель, радовалась своей проницательности.

Она любила момент, когда жертва плыла, глаза затуманивались, тело становилось податливым, как у трупа после окоченения. Жертва больше себе не принадлежала.