Между грушей и сыром

Немногочисленные поминки, на которых Лев Борисович присутствовал, обычно начинались «за упокой», а кончались «за здравие»: наевшиеся пьяные дамы обсуждали кулинарные рецепты и вопросы воспитания детей, мужчины спорили и пытались флиртовать с дамами, а дети ползали под столом в аккуратных костюмчиках. После поминок Лев Борисович уходил с радостным чувством, что жизнь продолжается, а смерть – не страшна. Он словно не позволял себе ощутить глубину утраты, будто бы на большой скорости пронесся сквозь смерть отца и смерть Саши.

Но сейчас Лев Борисович понимал, что вроде как созрел для настоящей глубокой скорби. Конечно, ему плохо, но ему и должно быть плохо, потому что умерла его сестра, которая много лет заменяла ему мать (та умерла, когда Леве было пять лет, а Риве – двадцать пять), и он должен пережить эту смерть, осознать ее до конца, его сестра заслуживает того, чтобы он, взрослый человек, так многим ей обязанный, думал о ней и оплакивал ее.

Лев Борисович сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. Картинка снова расфокусировалась, дома и люди сливались в серо-коричневые линии. И опять боковым зрением он уловил что-то непривычно яркое. Лев Борисович прильнул к окну: конечно, она, эта девушка. Идет к метро от автобусной остановки. Когда машина поравнялась с ней, Лев Борисович сказал водителю:

– Остановитесь на минуточку, – и вышел.

– Простите, девушка, подождите.

– Я вас слушаю.

– Вы были сегодня на кладбище?

– И что?

– Простите, я только хотел сказать, что видел вас там.

– И что, я вам испортила настроение?

– Нет, совсем наоборот… на вас приятно смотреть. Вам в центр?

– На работу.

– Хотите, я вас подброшу?

– Вот просто так и подбросите? Высадите, где я скажу и попрощаетесь?

– Если вы так хотите.

– Вы сумасшедший, да?

Самое разумное сказать «да».

– Так я вас подвезу?

– М-м. Почему нет?

– Тогда поехали.

Они долго сидели молча, глядя в разные окна и случали какую-то радиостанцию. Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, вертится быстрей земля… – вертелось в голове у Льва Борисовича.

– Что это за цветок? – спросил он, деликатно тыча пальцем в грудь девушки.

– Пассифлор. – ответили ему темные стекла очков. – Самый красивый цветок в Японии.

Ла-лала-лала-лала, вертится быстрей земля.