Завтра будет солнечно. Том I

Очень неправильно, что мы делаем под чью-то указку…

Почему-то Вио отреагировал несколько странно: его глаза буквально вспыхнули, он весь покраснел и начал чуть ли не брызгать на меня слюной:

– Ничего, что молдавская идентичность играла существенную роль при преобразовании в Советскую республику? Никто никого за руку не ловил, говоря об отказе от своей самобытности?

Может, Вио хотел выглядеть лучше, чем он есть, поэтому пытался воздействовать на меня, доказывая абсурдность моей точки зрения? Может, ему от безделья просто хотелось найти себе жертву и поглумиться над ней?

Но почему это я? Он же не может читать мысли и видеть людей насквозь!

– Никто никого не ловил потому, что деваться было некуда! Если исход и так понятен – все объединятся, то смысл отпираться? И вообще, при этом объединении любая самобытность стирается.

В массовое сознание транслируется только позиция того этноса, который находится у власти.

Вио потупил взгляд, а затем отвернулся к окну.

– По-моему, жизнь внутри самих себя, отсутствие границ, позволяет нам стирать границы между «чужими» и «своими».

Взгляд на врагов устарел, по меньшей мере, лет на двадцать. А что касаемо власти – так там те же братья-славяне, – он театрально повернулся и так же театрально снял очки. – Или ты отрицаешь в молдаванине часть славянина?

Я немного не ожидал, что разговор выльется в такое русло.

– У молдаван свой путь, непохожий ни на чей другой, – я решил не усугублять ситуацию и ответить как можно более размыто.

Вио долго на меня смотрел.

– Другими словами, ты просто не любишь наше правительство?

Я сам себя по глупости загнал в бедственное положение.

Пацан был не промах, вместе мы могли бы устроить с нашими водилами забастовку, о которой я мечтаю уже который год темными тёплыми кишинёвскими вечерами… Но ведь и меня за такое посадят. Ведь у нас, в стране пролетариев, один шаг от слов к делу…

Но почему-то ему я доверился.

– Да. Давайте называть всё своими именами. Я считаю себя оппозиционером по отношению к власти СССР.

07.04.2029 Центральный Российский район, Москва, Люблино, 5:00

Дальнозвон бренчал как ненормальный. Мне уже начало казаться, что я не спала в кровати, а отстояла на утренней литургии часа три – звон был такой громкий, что отдавало в голове.

Звонят из Индонезии, начинаем рабочий день.

Я сняла блокировку, и передо мной возникло лицо собеседника. Точнее, собеседницы.

– Да, Булан, доброе утро.