Многоходовочка не удалась

– Тебе надо успокоиться, милая, – сказала соседка.

– Угу, – отозвалась Наташа, глядя в стену.

– Милая, он вернется. Ничего с ним не случится, поверь мне. Проветрит голову и вернется.

– Угу. Только я с ума сойду в ожидании, – Наташа начала раскачиваться вперед-назад.

Баба Люба печально улыбнулась и открыла баночку с малиновым вареньем.

– Наташенька, он ведь тебе никто, – она протянула ей маленькую ложечку, – даже не бывший муж. Так, посторонний мужик. Да еще и истеричка. Неужели ты его до сих пор любишь?

– Ой, баб Люб, – сказала Наташа и заревела.

***

Наташа поблагодарила бабу Любу за чай и за разговор, попросила у нее прощения и пошла домой. Дома она легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и уснула. У нее даже не было сил, чтобы снять одежду.

Кажется, баба Люба подмешала в чай не только мяту. А может, это все эмоциональное перенапряжение сказалось. Насыщенный получился вечерок. Сначала она была на потрясающем свидании, потом наблюдала, как бывший распадается на атомы, а в конце дня и сама впала в панику от того, что этот самый бывший куда-то пропал.

Наташе снилась погоня. Как-будто она спасалась от кошмарного злодея. Ей было страшно, жутко и хотелось спрятаться, но ноги-предатели совершенно не желали шевелиться и были как ватные. Она не могла бежать и вообще не чувствовала своих ног и от этого злилась еще сильнее.

Наташа проснулась в 11 дня, когда в окно уже светило солнце. Она села и потерла глаза. Видок у нее был совершенно помятый, да и чувствовала она себя не лучшим образом: голова болела, и тело было вялым и слабым.

Но все же усилием воли Наташа разлепила глаза и нащупала ногой телефон, валяющийся на полу. Она наклонилась, подняла аппарат, словила мушек в глазах и нелитературно высказалась по этому поводу.

Наташа набрала в легкие воздуха, а потом набрала Валеру.

– Да, – ответил сонный голос. Чувствовалось, что и у него утро не задалось.

– Ты жив? – скрипучим голосом спросила Наташа.

– Да. Все норм.

– Ладно.

– Потом поговорим.

– Хорошо.

– И это, – Валера помолчал, – прости.

– Ладно, – ответила Наташа и положила трубку.

Вот и поговорили.

От сердца отлегло. Наташа ощутила облегчение. Как будто до этого она носила на спине и на плечах какую-то тяжелую ношу, а тут раз, и скинула ее. От этого у нее из глаз брызнули слезы. И она дала им волю. Позволила течь столько, сколько им было нужно.