Знаешь, я решил пожить для себя

Разочарование током било по его душе. Было так мерзко от того, что он не подумал дважды прежде, чем тащить ее в загс. Но делать нечего.

Ребята стали часто ссориться. После, правда, мирились. Разговаривали. Занимались примирительным сексом. А потом все снова да ладом – по кругу.

Людмила не выносила сор из избы. Она никому не рассказывала об их с Василием жизни. Наоборот, она часто прилюдно хвалила Василия, рассказывала, какой он молодец и красавчик. Она действительно в это верила и говорила вполне искренне.

Она надеялась, что Василий когда-нибудь изменится. Станет, как раньше, носить шоколадки по вечерам и букеты ромашек по воскресеньям. Женщины – такие мечтательные существа. И неисправимые оптимистки.

Но Василий уже выполнил миссию по завоеванию женщины, поэтому на красивые поступки и широкие жесты его уже не тянуло.

Однако Людмила не сдавалась. Она верила в то, что мужчины – существа добрые, но глуповатые, поэтому ими можно руководить и управлять. Мягко. Нежно. Незаметно. Василий всегда должен делать так, как хочет она.

***

Люда родила девочку. Такую же кудрявую блондинку, как и она сама. Василий посмотрел на ребенка и подумал: «Господи, какая она страшная. Красная и сморщенная. Ужас». Но вслух сказал:

– Я так счастлив!

Он взял малышку на руки и очень боялся ей что-то повредить или сломать. Он буквально не дышал, пока держал маленькую Сонечку на руках. Потом быстро отдал ребенка Люде и решил пока особо не вмешиваться в воспитание и уход. Это же все бабское.

Пусть Людка сама развлекается с пеленками и сосками.

По идее, рождение ребенка должно делать из мужчины и женщины отца и мать. Но часто так бывает, что женщина, рожая, становится матерью автоматически. Ее инстинкты и гормоны делают свое дело, и ей не надо перестраиваться и хотеть ставать мамой. Она уже мама.

А вот с отцами случаются казусы. Понятие «отцовский инстинкт» – это что-то из разряда мифов Древней Греции. Мужчине надо скорее захотеть стать отцом, нежели чем за него это сделает природа.

Впрочем, это только мои догадки. Как там обстоят дела на самом деле – я не знаю.

Как бы то ни было, Василий любил дочку какой-то своей скромной любовью. Ему нравилось наблюдать, как она гулит и улыбается. Как пытается ползать и как сжимает его палец в своей крохотной ладошке. Но на этом все. Остальное его раздражало и бесило. Но он не подавал виду, потому что его раздражение огорчало Люду (она уже об этом несколько раз говорила тоном учительницы).