Четверо

– И их никак не победить? Может, сбросить на них какую-нибудь бомбу?

– Уже – никак. Они уже разрушили столицу Империи. Это конец.

– А Онерия?

– Она сбежала из города вместе со своим отцом, его другом и служанкой. Это единственный шанс спастись.

– На механических пауках?

Поплавский опять улыбнулся.

– Зачем я вам всё это рассказываю? Вы же читали.

– Хочется услышать это и от вас. Слушайте… – Хромов замялся. – А как она с вами разговаривает?

– Мыслями.

– То есть? Что-то вроде телепатии?

– Она посылает мне мысли прямо в голову.

– А на каком языке она с вами говорит?

– Вы не понимаете. – Он мотнул головой. – Она посылает сигнал на своём языке, но она умеет трансформировать его в мыслеобразы, которые потом раскрываются в твоём сознании уже на понятном тебе языке.

Хромов сделал ещё один глоток кофе – он уже совсем остыл.

– Хорошо, – продолжил он.

Поплавский повёл плечами.

– Понятия не имею. Просто выбор пал на меня. Не думал об этом, да это и не так важно.

– Хорошо, хорошо… – Хромов задумался. – Вас тут персонал не обижает?

– В смысле? Нет, нет, всё хорошо… ваша Зинаида Петровна похожа на директора нашей школы, а в остальном всё хорошо.

– У вас были проблемы в школе?

– Можно и так сказать.

– Поговорить о них не хотите?

– Я бы поговорил об этом позже.

Хромов посмотрел в окно, потом снова на Поплавского, устало улыбнулся ему и сказал:

– Так вот, Эдуард, я сейчас скажу вам вещь, которую всегда говорю всем моим пациентам. Слушайте внимательно. В том, что вы здесь, нет ничего плохого. Как и нет ничего плохого в том, чтобы быть, как вы говорите, психом. Болезни нужно лечить. Когда у вас болит нога, вы же идёте к врачу лечить ногу? А когда болят мозги… Моя дочь рассказывала, как учительница сказала ей, цитирую: «Вот в наше время не было никаких психотерапевтов, и ничего, выросли нормальными».

Поплавский усмехнулся, его глаза оживились.

– Вокруг нас, – продолжил Хромов, – каждый день ходят сотни, тысячи больных. Напрочь отбитых, совершенно двинутых. Они думают, что они нормальные. Они даже не собираются лечиться. Они говорят: у меня всё хорошо, я не псих.