Четверо

Ну да мы не об этом сегодня будем говорить… Слушайте, а вы любите рэп, как я понял?

– Уже изучили мой ЖЖ? – усмехнулся Поплавский и впервые посмотрел на Хромова.

Взгляд у трудного пациента оказался острым, пристальным и колючим: он как будто долго не мог ухватиться за что-то взглядом, а потом нашёл Хромова.

– Решил, что следует ознакомиться. Вы очень хорошо пишете.

– Ну да.

– А знаете, моей дочери пятнадцать лет, она пишет фанфики про рэперов. Это когда персонажи…

– Я знаю, что это.

– А кто вам больше нравится, Оксимирон или Гнойный?

Поплавский снова усмехнулся.

– Оксимирон, ну да. Люблю рэпчик. Это мой 2016 год. Всё лето не выходил из плейлиста. Я вообще до него не любил рэп, не мог понять, как это вообще можно слушать. А тут как-то вдруг закачало, и всё. На самом деле в последние месяцы больше слушаю Хаски. Знаете, вот это: «Я хочу быть автоматом, стреляющим в лица». Рэп – это, знаете, вообще очень здорово. Это такая удивительная русская способность: взять западную культуру про девок, тачки и бухло – и сделать из этого что-то такое, про русский космос, экзистенцию, смерть и тоску.

Отлично, подумал Хромов, диалог налажен. Он знал о существовании рэпера Хаски, но никогда его не слушал, как и весь остальной русский рэп. Он любил «Гражданскую Оборону» и «АукцЫон».

– Да, вот что хотел спросить… – замялся Хромов. – А почему вы ведёте ЖЖ? Там же сейчас почти нет людей, мёртвая платформа.

– Потому и веду, что там нет людей. – Поплавский взмахнул рукой, как будто объяснял что-то совершенно очевидное. – Не беспокойтесь, я не настолько псих, «ВКонтакте» у меня тоже есть. Даже «Твиттер», но я туда давно ничего не пишу.

– Я не называл вас психом, – улыбнулся Хромов.

– Да ладно вам. – Голос Поплавского стал серьёзнее. – Слушайте, вы долго будете меня тут держать?

– Это зависит от того, как у нас с вами пойдёт лечение.

– Вообще-то мне здесь не очень нравится.

– Понимаю, – вздохнул Хромов. – Но ваше здоровье превыше всего. Мы должны с вами хорошенько поработать.

– Пока вы тут занимаетесь ерундой, мне нужно как-то связаться с Онерией.

– Так…

Хромов поправил очки на носу, снова вздохнул.

– Так, хорошо, – продолжил он. – А как вы хотите с ней связаться?

– Очевидно, послать сигнал с Пулковской обсерватории.

– Хорошо. А зачем?

– Просто… – Поплавский замялся. – Дать ей знать, что она не одна.