Четверо

Это самая дорогая и самая дерзкая космическая экспедиция после высадки на Титан. Это сравнимо с полётом Гагарина.

– Гагарина ждали на Земле, – сказал Лазарев.

– Вас тоже будут ждать. Не те, кто отправлял вас, но их потомки.

– Ты на полном серьёзе веришь, что мы вернёмся?

– Такая вероятность есть, – ответила «Аврора». – Но вы сами прекрасно это знаете. Вас отправляли в неизвестность. Вероятность того, что вы сюда долетите, была очень невелика. Но вы долетели. Вы же сами говорили – помните, – что это подвиг?

Лазарев кивнул.

– Вы долетели, а это значит, что всё сработало верно. Не подвели системы корабля, не подвели расчёты, не подвели стазисные установки.

– Что верно, то верно, – сказал Лазарев.

– Но самое главное – вы, – продолжила «Аврора». – Вы очень большие молодцы. Каждый из вас. И вы, как командир, проделали невероятную работу, выложились на все сто, сделали всё как надо и даже ещё больше. Ваш подвиг продолжается.

– Ты говоришь то, что надо говорить. Да, всё так. Нужно будет сделать ещё больше.

– Вы сделаете. Вы – первый.

– Да.

– Хотите, я покажу вам море?

Лазарев вдруг оживился, его глаза заблестели.

– Конечно.

Голубое свечение стало дрожать, меняться и искривляться, и вдруг на экране появилось море.

Лазарев замер на месте с открытым в восхищении ртом.

Это было Чёрное море возле мыса Фиолент в Крыму, где незадолго до полёта Лазарев провёл бархатный сезон. Будто снова сидел на террасе гостевого домика, а совсем рядом шумело море. Огромное, цветастое, изрезанное белыми всплесками волн, оно шумело и дышало, переливалось глубоко-синим и сладко-лазурным, пенилось, разбиваясь о скалы, и сливалось с небом мягкой полосой горизонта.

– Да, – сказал Лазарев.

Вечно бы смотреть, подумал он. Вечно бы вот так сидеть и смотреть, как тогда, в Крыму, когда он сидел на террасе, и вглядывался в это море, и думал, что это должно происходить вечно.

«Аврора» молчала.

– В детстве я мечтал стать моряком, – сказал Лазарев, не отрывая глаз от моря.

– Я знаю, – сказала «Аврора».

– Я родился в Москве, а откуда там море… Читал всякого Грина, Жюля Верна, смотрел на картины Айвазовского, и всё это кино про пиратов. А настоящее море увидел только в 18 лет. Тогда впервые побывал в Крыму, и это море, чёрт возьми… А последний раз я видел море в 32 года, за месяц до начала тренировок перед полётом.

Он задумался и стал подсчитывать.

– Когда мы стартовали, мне было 34. Когда вошли в стазис, мне было 36.