Сила, способная изменить мир. Воля

Чародейка едва сдержала улыбку, магией очистила стул и свою половину стола и села напротив, вперив в мужчину требовательный взгляд.

К ним подошел мужчина в замызганом фартуке и видавшей лучшие времена рубахе и показательно-вежливо улыбнулся. Анью оценила бороду, которой вполне мог бы гордиться капитан дальнего плаванья, неполный комплект зубов, скользнула взглядом ниже, по грязному фартуку к топорщащимся на коленках брюкам и башмакам разного оттенка серого.

– Рады приветствовать дорогих гостей.

Несмотря на то, что подавальщик улыбался, слова звучали так, что словно он читал заупокойную по не самому дорогому родственнику.

– Ваше лучшее пиво, – бодро ответил Даррен. – Ушастенькая, ты чего хочешь?

– Стакан яблочного сока.

Стрелок чем-то поперхнулся и закашлялся. Разговоры за ближайшими столиками стихли и люди повернулись к ней. Даже на лице подавальщика появилось выражение осознанности.

– Детка, – откашлявшись Даррен с укором посмотрел на неё.

– Чай? – Анью выразительно изогнула одну бровь, выражая этим своё недовольство выбором заведения.

– Это в ресторациях в южной части города, – покачал головой стрелок.

– Уважаемый, – Анью обратилась к подавальщику, – У вас найдётся стакан воды?

– Да, как леди будет угодно, – мужчина кивнул и оставил их, уйдя выполнять заказ.

– Ты решил пропить аванс? – она недовольно смотрела на спутника.

– Идея мне нравится, но я пока пропиваю заработок за охрану поезда, – Даррен наклонился к ней и перешел на шепот. – Мы пришли сюда за информацией.

– Не особо похоже.

– Если ты не будешь так морщить свой безмерно очаровательный носик, то обратишь внимание на того парня в сером кителе, что сидит в самом углу. Только не смотри на него слишком пристально. Это – секретарь Каина. Один из. Днём он работает в Магистрате, а с наступлением темноты маскируется под «дельту» и приходит сюда, чтобы сменить радость интеллектуального труда на некоторые другие радости.

– Но яблочного сока при этом тут нет, – недовольно фыркнула Аньюриэль, делая вид, что осматривает убранство помещения.

Осматривать, откровенно говоря, было нечего. Разве что залежи многовековой пыли на потолочных перекрытиях и пятна на полу.