Сила, способная изменить мир. Душа

– А остальные? – он приподнялся на локтях, осматривая их скромную стоянку. – Где мой отец.

Аньюриэль отвела взгляд, прикусывая нижнюю губу.

Ну и как я должна сказать об этом?!

– Он был в лагере? – ровно спросил Лансель.

– Да.

– Мне жаль, – рыцарь похлопал силлина по плечу. – Спасти удалось лишь тебя.

Аньюриэль изучала травинки у себя под ногами, старательно не поднимая взгляд, хоть и слышала, как скрипит зубами Ферниль от едва сдерживаемой злобы. Увы, в этой ситуации она ничем не могла помочь.

– Я убью эту тварь, – прохрипел следопыт.

***

– Ты ранен, – увещевала Аньюриэль. – Тебе нужно отлежаться хоть немного.

– Я в порядке, – бледный Ферниль старательно шагал немного впереди Ланселя, изредка покачиваясь, но пока не падал.

Рыцарь на эту инициативу отреагировал с философским спокойствием. Казалось, он был даже рад, что обрёл ещё одного союзника. Можно ли считать таковым следопыта, Анью не знала. Пока их пути вели в одном направлении – к горам. Где-то в тех горах, возможно, прятался Моргред.

В остатках лагеря, пока они с Ланселем погребали тела, Ферниль откопал из-под обломков целый лук и пару десятков стрел. Ещё Анью заметила нож, припрятанный за голенищем сапога. С таким вооружением идти на дракона – самоубийство, но её слушать никто не стал.

– Мы можем идти чуть медленнее, – предложила чародейка, вперив взгляд в затылок Ланселя.

– Я в порядке, – огрызнулся следопыт. – Я убью эту тварь, чего бы мне это ни стоило.

Характер у Ферниля оказался прескверный. Энвиса просила сделать скидку на то, что он в одночасье потерял всех, кто был ему дорог, но это не оправдывало откровенное хамство в адрес тех, кто спас ему жизнь. Анью было искренне жаль мужчину, и она держалась поблизости, готовая подставить плечо, если потребуется. Вот только поддержка и покровительство явно были ему не нужны.

– Дракон никуда не денется, – ровно отметил Лансель. – Они живут тысячи лет.

– И растут, к сожалению, тоже, – добавила Энвиса.

Собственно именно в этом и заключалась основная проблема. Драконы имели неприятное свойство расти в течение всей жизни. Сперва быстро, линяя едва ли не каждый год. Со временем скорость роста замедлялась, но не прекращалась никогда. А шкура после каждой линьки становилась только крепче.